Дневальные по кухне спали у костра в пищеблоке, тунгусы ночевали под открытым небом. Боевые офицеры – Монгол, Лоскутов и Коломиец – спали отдельно друг от друга (так всегда поступают в тылу врага – отряд не должен лишиться всего офицерского состава разом при обстреле или бомбежке). Никаких особенных мест внутри палаток для офицеров или женщин предусмотрено не было. Где лег – там и спи.
Пищеблок и склад для продуктов разместили у обрывистого склона горы, под навесом. Второй склад, для боеприпасов, шанцевого инструмента и приборов наблюдения, оборудовали у жилых палаток. Рядом с этим складом постоянно находилась бодрствующая смена караула.
В первый день пребывания в базовом лагере большого объема работ провести не удалось: сказывались усталость после многодневного перехода, незнакомая местность, отсутствие необходимого инструмента.
Вечером Лукин собрал десантников.
– Ну, кто что надыбал? Кто что видел?
– В озере рыба плещется, – начали перечислять бойцы. – Дикий лук растет и дикий щавель. У одинокой сосны норы вырыты. Какие-то звери живут. Под горой родник бьет. Вода – вкуснее не придумаешь!
– Щавель и лук есть запрещаю! Начнете сейчас, после концентратов, зеленью желудок набивать, понос прохватит. После горячей пищи – пожалуйста. К зверям не лезьте. Пусть тунгусы норы проверят, скажут, кто в них живет. Для рыбной ловли выберите место там, где ивняк погуще, чтоб с того берега не было видно.
С наступлением темноты повар приготовил густую похлебку из консервированной пшенной каши, обжаренного на костре сала и раскрошившихся сухарей. Как дополнительный паек Лукин раздал каждому десантнику по небольшому кусочку полукопченой колбасы и зубчику чеснока.
В ночной дозор заступило отоспавшееся днем первое отделение.
Наутро Боков доложил, что в лагере появились больные. Лоскутов даже не стал дослушивать его:
– Ерунда! Каждый раз одна и та же история: пока идет рейд, пока отряд движется – все здоровы. Как только встали базовым лагерем, так от четверти до трети бойцов заболевают: у кого кашель до рвоты, у кого желудок, почки, печень, геморрой… Ты, док, большого значения этой «эпидемии» не придавай. День-два, бойцы втянутся в гарнизонную службу и сами собой все выздоровеют.
В разведывательную вылазку на горную гряду у фьорда Якушева не взяли.
– Лейтенант, ты у нас в единственном экземпляре, – пресек его просьбы Николай Егорович. – Тобой я рисковать не могу. Сиди в лагере, занимайся связью.