К чему нам сейчас-то расставаться? Конец войны, говоришь, близится? А не забыл, что нам окончание войны еще в 1942 году обещали? Ну и как, закончилась война? Мир наступил? Выйди ночью на улицу – ни одного огонька не увидишь. Светомаскировка. Все продолжения бомбежек ждут. А ты: «Конец войны! К чему рисковать!»
Белорус от избытка чувств матерно выругался.
– Прилетит завтра «юнкерс», сбросит бомбу на штаб, и обоим нам, без всякого рейда, конец войны наступит. Согласен? От судьбы не уйти. Как на роду написано, так оно и будет.
Они остановились, посмотрели друг другу в глаза.
– Не майся дурью, Коля! Сегодня же запиши меня в отряд. Понял?
Лоскутов пожал плечами и пошел искать транспорт до сто шестого отряда. Лукин, довольный собой, вернулся в казарму и стал составлять список вещей и продуктов, которые наверняка пригодятся в долгом походе.
Монгол проживал в бараке рядом с учебным батальоном. Изначально барак построили как общежитие для женатых офицеров. Условия жизни в нем были обычные: отопление печное, вода в колонке во дворе. После бомбардировок Мурманска в барак стали подселять семьи, лишившиеся крова. Шла война, шла ротация кадров, в бараке менялись жильцы: на место выбывших офицеров селились новые, а «квартиранты» оставались.
Монголу досталась комната, где проживала мать с тремя разновозрастными детьми. Условно комната была поделена на две половины. Левую часть с кроватью, печкой и объемным сундуком занимал рейдовик. Правая часть, с двухъярусными нарами, одежным шкафом и умывальником осталась за женщиной. Стол у окна был общим.
Старшая, шестнадцатилетняя дочь «хозяйки», за неимением места на нарах спала на полу. Как-то само собой получилось, что с приходом рейдовика она перебралась к нему на кровать. Под боком у полного сил мужчины девушка расцвела. Теперь она не простывала каждый месяц (по полу гуляли сквозняки, со всех щелей тянуло сыростью) и могла нормально выспаться, не боясь, что ночью ее придет обнюхивать крыса, жившая за печкой.
По случаю прихода гостей хозяйка ушла к соседям, детей отправила играть во двор. Старшая дочь в этот вечер дежурила в госпитале.
Собравшись за столом, друзья выпили. Монгол, перед тем как поднять стакан с водкой, опустил в него кончик пальца, сбрызнул капли на пол.
– Духам леса, воды и гор! – отчетливо произнес он.
– Крепкая, черт возьми! – Лоскутов поморщился после водки, занюхал корочкой хлеба. – Монгол, мне все время интересно было, что ты такое шепчешь перед выпивкой.