Контроль над ситуацией полностью выскользнул у нее из рук, и она обеспокоенно думала, что может сделать, оказавшись в таком положении. Управлять положением должна она.
— А почему я не должен этого делать? Если посмотреть на все это дело, можно сказать — карма. Так или иначе, круг замыкается. — Он недобро улыбнулся. — Но здесь ты, наверное, попала в точку, я буду молчать. Но не забывай, что я могу в любую минуту передумать, так что уж, пожалуйста, постарайся, будь со мной ласкова, любимая.
Он погладил ее лицо, по-прежнему крепко держа за волосы, а потом наклонил ее голову вниз. Она не стала протестовать. Равновесие было определенно нарушено.
Она внезапно проснулась. Кто-то плакал в темноте. С трудом определив, откуда слышится звук, она медленно ползла до тех пор, пока не почувствовала пальцами ткань и что-то движущееся под ней. Какой-то живой узел, откуда послышался крик ужаса. Она успокоила девушку негромким «ш-ш-ш», поглаживая ее по голове. Она на своем опыте знала, каким режущим и томительным может быть страх, пока его не сменит глухая безнадежность.
Она понимала, что это, должно быть, очень эгоистично, но все равно радовалась, что теперь она не одна. Ей казалось, что прошла вечность с тех пор, когда она была рядом с другим человеком. Но она не верила в то, что это надолго, скорее всего, на день-два. Очень трудно следить за временем здесь, внизу, в темноте. Время — это нечто такое, что существовало там, наверху. Где был свет. А здесь время превращалось во врага, который продолжал напоминать о том, что существует жизнь, наверное, уже закончившаяся для нее.
Едва плач девушки немного поутих, она засыпала ее вопросами. У нее не было никаких ответов. Вместо этого она попробовала объяснить ей важность того, что будет потом и что не надо пытаться бороться с неизвестным злом. Но девушка не хотела понимать. Она плакала и спрашивала, просила и молила Бога. Она сама в Него никогда не верила, ни секунды, ну, может быть, только в раннем детстве. Хотя впервые с тех пор она с надеждой подумала, что, может быть, ошибалась и Бог действительно есть. Иначе как будет жить ее малышка без своей мамы, разве только Бог поможет, если не отвернется от нее. Только ради дочери она жила в страхе и утонула в нем. А другая девушка продолжала бороться. И в ней начала подниматься злость. Снова и снова она пыталась объяснить ей, что больше ничего не имеет значения, но девушка, казалось, не слышала ни слова. И она стала бояться, что девушка заразит ее своей волей к сопротивлению и тогда к ней может опять вернуться терзающая душу надежда, а вместе с надеждой и боль.
Она услышала, как открывается люк и приближаются шаги. Она торопливо оттолкнула от себя девушку, которая лежала, положив голову ей на колени.