Теперь ему оставалось только одно — идти на попятный, и чем скорее, тем лучше.
— Да нет, я не то хотел сказать, я сказал только… да нет, само собой, у них и в помине нет такого опыта, как у нас. Работать-то они работают, но что-то никакого результата пока не видно.
— Ага, это точно, — подтвердил Эрнст, заметно довольный. — Ни хрена они не показали. Одно дерьмо. Вот так-то.
Ёста с облегчением понял, что выкрутился. Его попытка показать характер закончилась так же быстро, как и началась.
— Ну, так что скажешь, Мухолов? Давай-ка позволим себе еще кофейку и по булочке.
Ёста молча кивнул. Он так долго жил, даже не пытаясь хоть в малейшей степени противостоять чужой воле и глядя на все с безразличием, что это казалось ему совершенно естественным.
Мартин с любопытством оглядывался по сторонам, когда они подъехали к маленькому дому. Он раньше никогда не был дома у Сольвейг и ее сыновей и с изумлением рассматривал свалку вокруг.
— Как только люди могут так жить?
Они вышли из машины. Патрик развел руками:
— Не знаю, это выше моего понимания. У меня руки чешутся навести здесь порядок. А этот автохлам стоит тут, по-моему, еще со времен Йоханнеса.
Они постучали в дверь и услышали за ней тяжелые шаркающие шаги. Сольвейг наверняка сидела на своем обычном месте за кухонным столом и не особенно торопилась открыть им.
— А сейчас в чем дело? Неужели нельзя оставить порядочных людей в покое?
Мартин и Патрик быстро обменялись взглядами. Слова Сольвейг насчет порядочных людей несколько противоречили действительности. Список прегрешений ее отроков уже заполнил страницу формата А4.
— Нам бы хотелось с тобой немного поговорить. Ну и разумеется, с Йоханом и Робертом, если они тоже дома.
Сольвейг хмуро отступила в сторону и позволила им войти. Мартин не мог скрыть выражения явной брезгливости, и Патрик толкнул его в бок локтем, чтобы он держался. Мартин быстро собрался и пошел следом за Патриком и Сольвейг в кухню. Она оставила их там и пошла будить сыновей, которые, как она и сказала, лежали и почивали в своей общей комнате.
— Вставайте, мальчики, вставайте. Легавые здесь и опять вынюхивают. Чего-то хотят спросить, говорят. Если так дальше дело пойдет, то нам придется в двери собачью калитку для легавых прорезать.
Сольвейг было совершенно наплевать на то, что Патрик и Мартин ее прекрасно слышат. Потом Сольвейг опять прошествовала в кухню и села на свое место. С настороженным выражением на лицах в дверях появились Йохан и Роберт, оба в одних трусах.
— Что-то у нас тесно в последнее время, начинает смахивать на полицейский беспредел, — изрек Роберт, приветливый и обходительный, как обычно.
Йохан изучающе оглядел их из-под челки и потянулся за сигаретной пачкой, которая лежала на столе.