И все это не могло не повлиять на него, на его мысли и на его чувства. Там, внутри, за этой стеной в нем накапливалась злость, ее становилось все больше и больше, и она стала выплескиваться наружу на окружающих. Тогда уже было слишком поздно. Он забросил школу, начались проблемы дома, и у него появились новые друзья, те самые, которых называют неподходящими.
Сам Кеннеди сдался, считая, что ничего не может изменить в своей судьбе, на которую его обрекало имя. «Проблемный» — было как будто вытатуировано большими буквами у него на лбу. И единственное, что ему оставалось, — продолжать жить и ожидать неизвестно чего, наверное, худшего. Легкий на первый взгляд, хотя, как ни парадоксально может это показаться, все же трудный образ жизни.
Все изменилось, когда он против своей воли оказался в Булларене, куда его направили на исправление после неудачной попытки угнать машину. Оказавшись здесь, он думал пересидеть какое-то время и рвануть отсюда при первой же возможности. А потом он встретил Якоба, а встретив Якоба, он встретил Бога.
Потому что в его глазах они стали практически единым целым. Нет, никакого чуда не произошло: небеса не раскрывались и он не слышал оттуда, сверху, никакого голоса, и молния в качестве доказательства существования Бога не ударяла ему под ноги — ничего подобного. Просто за те часы, что они провели с Якобом, сидя и разговаривая, у Кеннеди постепенно выстроился образ Бога, каким его видел Якоб. Как кусочки пазла, которые надо собрать, чтобы получилась та самая яркая картина, нарисованная на коробке с головоломкой.
Сначала он сопротивлялся изо всех сил. Рядом с другими ребятами он чувствовал себя обездоленным и опустошенным. Он умудрялся напиваться в дым и потом с позором приползал обратно. И на следующий день с разламывающейся головой встречал спокойный, все понимающий и все замечающий взгляд Якоба, который смотрел на него с сожалением.
Он пожаловался Якобу на свое имя и объяснил, что именно оно виновато во всех его неурядицах и ошибках, которые он совершил. Но Якоб сумел растолковать Кеннеди, что он не прав, что в его имени есть полезное и положительное и что оно указывает на то, как должна строиться его жизнь. Якоб внушил Кеннеди, что он получил если не дар, то подарок и что с самого рождения, с первых минут своей жизни, он был отмечен, он стал уникален. А это могло означать только одно — что Господь особо отличает его среди всех остальных. Имя сделало его не странным, а особенным. С жадностью изголодавшегося, который смотрит на обильно уставленный яствами стол, Кеннеди впитывал каждое слово Якоба. И постепенно ему стало ясно, что Якоб прав: его имя было подарком, оно сделало его особенным и говорило о том, что у Бога на него, Кеннеди Карлссона, особые планы.