— Вот дерьмо, ей же всего семнадцать, ты понимаешь. Семнадцатилетняя девчонка — и какой-то больной мерзавец, который считает, что может с ней делать все, что захочет. Кто знает, что ей приходится терпеть, пока мы тут пыжимся, носимся кругами, как бездарные идиоты, и ни черта не понимаем, что делаем. Какого хрена нам только пришло в голову, что мы справимся с таким расследованием? Наше дело — ворованные велосипеды и мордобой. Какой придурок нам — мне — позволил руководить этим чертовым расследованием?
— Да никто бы не смог сделать это лучше, Патрик! Ну и что бы, по-твоему, вышло, если бы сюда прислали группу из Гётеборга или еще там откуда-нибудь, — это, по-твоему, выход? Они не знают округу, не знают людей, их отношений и вообще как тут у нас и что. Ничего лучше они бы сделать просто не смогли, только хуже. И потом, вы же не одни, и ты мне сам об этом говорил. Ты разве забыл о полицейских из Уддеваллы, которые помогали вам с обыском и вообще? Ты на днях рассказывал, как у вас хорошо налажено сотрудничество. Ты разве не помнишь?
Эрика разговаривала с Патриком, как с ребенком: спокойно, терпеливо, но старалась, чтобы это не звучало снисходительно. Она лишь хотела, чтобы ее слова до него полностью доходили, и, казалось, это подействовало, потому что Патрик успокоился, и Эрика почувствовала, как напряжение начинает его оставлять.
— Да, ты, наверное, права, — вынужден был признать Патрик. — Мы делали, что могли, но, кажется, все безнадежно. Время уходит очень быстро, я сижу дома и говорю с тобой, а может быть, в эту самую секунду Ени умирает.
В голосе Патрика все сильнее звучали панические нотки, и Эрика сжала его плечи.
— Ш-ш-ш, ты не должен так думать, — сказала Эрика немного жестче. — Ты не можешь позволить себе потерять голову. Если ты хочешь помочь Ени и ее родителям, то голова у тебя должна быть холодной и продолжать работать.
Патрик никак не реагировал, но Эрика видела, что он слушает.
— Ее родители звонили мне сегодня три раза, а вчера четыре. Как ты думаешь, может быть, они потеряли надежду и сдались? Наверное, они отчаялись.
— Нет, я так не думаю, — сказала Эрика. — Я считаю, что они верят в вас и в то, что вы сделаете свою работу. Сейчас ты тоже должен заняться делом, набраться сил перед новым днем. Вы ничего не добьетесь, если доведете себя до истощения.
Патрик слабо улыбнулся, потому что практически Эрика повторила его собственные слова, которые он сказал Ёсте. Патрику иногда казалось, что Эрика знает, о чем он думает. Он послушно поступил так, как она сказала. Хотя еда казалась ему безвкусной, Патрик съел все, что появилось перед ним на столе, и потом заснул беспокойным, неровным сном. Ему виделись кошмары: светловолосая молодая девушка все время убегала от него.