Лиза встречает взаимную любовь с врачом Русланом, но счастье рушится, когда он неожиданно просит оставить его в покое и исчезает из ее жизни. Девушке предстоит разобраться в причинах его поступка и найти в себе силы, чтобы пережить предательство и боль утраты.
Заварить еще чаю?
– Нет, спасибо! А что вы помните о той передаче еще?
– Больше ничего, но у меня есть запись в городской квартире. Сын в свое время перегнал нам весь видеоархив с кассет на диски, так что я поищу, если надо. Хотя какое это имеет сейчас значение?
– Может быть, очень большое, – сказала Лиза задумчиво, – а может быть, и нет. Мы сейчас проверяем одну гипотезу, и пока все очень зыбко, на уровне догадок.
В принципе, информация получена. Был какой-то доктор, имеющий все основания ненавидеть Шишкина. Шельмование и посадка – вполне достойный повод для мести, но на кой черт ждать четверть века? Тут уже не холодное блюдо, а сгнившее… Бедняга давным-давно отсидел и вышел, как-то жил, откуда вдруг? За незаконное помещение в психиатрический стационар не дают двадцать пять лет, там, кажется, потолок семь, и то если с использованием служебного положения. И вообще статья смешная, ее почти не применяют. Замучаешься доказывать… Она посмотрела на Зиганшина, продолжавшего энергично копать. Если сейчас она свернет беседу, то работа останется недоделанной и бедной Эмилии Львовне придется самой браться за лопату. Нет, лучше посидеть еще немного в тенечке, попить чаю и полюбоваться трудящимся начкримом, пусть почувствует, что такое настоящее силовое предпринимательство. И Лизе приятно посмотреть, и у Шишкиной дело сделано.
– Не помните, как звали того врача?
– К сожалению, нет. Фамилия какая-то не совсем обычная, не Иванов точно. Вроде бы он был молодой парень еще, я говорила мужу: «Дима, вникни, неопытный специалист, возможно действовал из лучших побуждений», – но куда там… Дима только горячился, мол, представь, если бы у матери не оказалось нужных связей, здоровый человек так и сгнил бы в психушке? Так вот он сделает такую передачу, и даже цикл передач, чтобы подобное никогда и ни с кем не могло повториться! Чтобы каждый человек чувствовал себя в безопасности от этого, а психиатры десять раз думали, прежде чем госпитализировать!
Лиза вздохнула. Плохо, когда твою жизнь разрушают, но, наверное, вдвойне хуже, если делают это не из личной выгоды, а только лишь для назидания будущим поколениям.
– Нет бы мне насторожиться, – продолжала Эмилия Львовна, – нет бы задуматься, когда Кривицкого убили.
– Что, простите? Вы были с ним знакомы?
– Нет. Но когда я увидела статью о его смерти, вспомнила, что он участвовал в одной из Диминых передач про недобросовестных психиатров. Помню, еще подумала, надо же, психиатр, и погиб от руки сумасшедшего.
