Лиза встречает взаимную любовь с врачом Русланом, но счастье рушится, когда он неожиданно просит оставить его в покое и исчезает из ее жизни. Девушке предстоит разобраться в причинах его поступка и найти в себе силы, чтобы пережить предательство и боль утраты.
Один пропущенный вызов иногда может разрушить целую жизнь…
Конечно, на рациональном уровне Лиза не верила, что Руслан к ней вернется. И не потому, что не хочет быть обузой, а действительно она ему надоела. Он сказал, что хотел на ней жениться, только из милосердия, вот и все.
Пройдет совсем немного времени, он поправится, получит функциональный протез и станет таким же завидным женихом, как до операции, зачем же ему довольствоваться Лизой?
Это говорила логика, но Лиза все равно украдкой представляла себе картины их с Русланом общего будущего, как наказанный ребенок, стоя в углу, рисует на обоях случайно завалявшимся в кармане карандашом.
– Мульча, мульча, мульча! – энергично произнесла Эмилия Львовна, усаживаясь на стул.
Зиганшин, скептически подняв бровь, тоже сел и в один глоток опустошил свою чашку. Лиза усмехнулась. Кажется, на почве садоводства эти двое стали непримиримыми врагами. Станет ли теперь Эмилия Львовна откровенничать с человеком, не разделяющим ее сельскохозяйственных воззрений? Начкрим, придурок, совсем в своем руководящем кресле растерял навыки работы с гражданами.
– Может, вам что-то надо сделать? – спросил Зиганшин. – Где требуется физическая сила? Я же представитель силовой структуры, как-никак. А вы пока с Елизаветой Алексеевной поговорите.
Шишкина стала отказываться, но так, что через десять минут Мстислав Юрьевич оказался снабжен лопатой и работой.
Подлив Лизе еще чайку, Эмилия Львовна приготовилась отвечать на Лизины вопросы, с тревогой поглядывая на начкрима, быстро и технично орудовавшего лопатой метрах в десяти.
Люди часто избегают разговоров о недавно умерших с их близкими, якобы боясь бередить душу. Однако за время своей следственной практики Лиза поняла, что любящие родные, наоборот, хотят говорить о своей потере, они вспоминают и вспоминают и рады, когда находится человек, готовый слушать.
Те, кто закрывается, отказывается говорить, прикрываясь страшным горем, обычно или глубоко эгоистичные натуры, или им есть очень много что скрывать относительно умершего или себя самого.
Было заметно, что Эмилия Львовна рада поговорить о муже.
– Дима был искренним человеком, – вздохнула она, – наверное, поэтому и не закрепился, что не умел притворяться. Когда началась перестройка, он так надеялся, что сможет что-то изменить, расшевелить людей… А потом… Да что я вам говорю, будто сами не знаете!
Лиза сочувственно кивала.
– И еще одна черта у него была – он делал только то, что интересно.
