Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
– Я понимаю, что далеко не предел мечтаний как родитель, да и как человек, наверное, тоже, но что делать? Прорвемся! А? Как вы думаете?
– Прорвемся, – тихо сказала Света, а Юра басовито вздохнул и обхватил Зиганшина за шею.
– Пока каникулы, вы тут обживетесь, а дальше посмотрим. Здесь вроде школа неплохая, или я вас в город возить буду, а вечером с продленки забирать. Подумаем еще, как лучше. Только вот что… Вам придется тут хозяйничать, пока я на службе, ладно?
– Ладно, – сказала Света решительно.
Что ж, ей двенадцать, Юре почти семь.
Личную безопасность смогут себе обеспечить, а больше от них ничего и не требуется.
Жизнь его теперь сильно изменится, многое, а может быть, и все придется выпустить из рук. Нужно быть готовым, что молодые и зубастые ребята подсидят его, и продолжать службу получится только местным участковым.
Судьба у всех складывается по-разному, есть счастливцы, которых она ставит перед фактом, не давая возможности выбора, ну а ему приходится самому решать.
В конце концов, смирение и бездействие – разные вещи.
Зиганшин вспомнил дом Сашеньки и поморщился. Знать, что твои дети растут неизвестно где и непонятно как, и находить утешение в мертвом барахле? Нет, спасибо!
Придется поджаться и кое-что изменить в укладе жизни, но он не собирается сдаваться, время еще не пришло! Чем старше будут становиться дети, тем больше денег потребуется на них.
"– Выберите себе каждый по комнате, – сказал он, чувствуя, как приятно онемело колено под тяжестью Юры, – и устройте там все как хотите.
Начкрим толково объяснил таксисту маршрут, так что Лиза без всяких приключений и блужданий оказалась перед высоким глухим забором его обиталища.
Такси остановилось прямо напротив ворот с тяжелыми коваными петлями и деликатно погудело.
Зиганшин вышел в калитку, расплатился с водителем, галантно распахнул перед Лизой дверцу машины и, присвистнув, взял у нее две тяжелые хозяйственные сумки.
– Осторожнее, – воскликнула Лиза, не отводя взгляда от его ног, обутых по-деревенски в белые шерстяные носки и галоши.
