Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
Разве тебя не бесило, что ты работаешь, как раб, под дамокловым мечом уголовной ответственности, за копейки, и каждый уважающий себя гражданин тыкает тебе в нос клятвой Гиппократа? Ты никогда не чувствовал, что сходишь с ума, заполняя идиотские бумажки, потому что если во всем мире документация создана так, чтобы было удобно работать, то у нас – чтобы удобно было проверять? Ты всегда спал спокойно и мысль о твоей ошибке не бросала тебя в холодный пот? Никогда не думал, что скажу такое, но тут не о чем жалеть, сынок!
– А ты на пенсию-то собирался?
Колдунов вздохнул:
– Инга уговорила, сказала, они не вытянут, если мы с тобой оба сразу уйдем, так что от тебя зависит.
Руслан покачал головой.
– Или тогда придется смену растить, а сейчас такие болванки приходят из вузов, что надо тысячу лет, чтобы из них выточить что-то путное! Поэтому, Руслан, ты пока на больничном сидишь, думай, как вернуться.
"Руслан вздохнул и сказал, что никогда не являлся настолько уникальным специалистом, чтобы нужно было любыми средствами возвращать его к операционному столу.
– Ну ладно, есть еще время передумать! А нет, так тоже хорошо. Раз ты смог овладеть такой трудной специальностью, как хирургия, преуспеешь в любой профессии. Надо только выбрать дело по душе.
– Ой, не знаю. Я храбрюсь, а на самом деле мне страшно, – Руслан обнял Лизу за плечи и притянул к себе, – смогу ли я достойно содержать семью или сопьюсь на фиг? Кому я нужен одноногий? Представляешь, ты придешь нас навестить лет через пять, а тут носятся чумазые дети в диком количестве, Лиза с младенцем на руках, и я такой в уголке слюни пускаю.
