Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
Взяв Шаларя, Мстислав Юрьевич поехал за псевдо-Васей, а Лиза позвонила Маевской и Яну Александровичу с просьбой прийти в отдел и опознать человека.
Экономка откликнулась с большим энтузиазмом, а Колдунов попытался увильнуть под предлогом операции, но в конце концов согласился.
Они опоздали. Долго звонили и стучали в Васину дверь, но никто так и не открыл. Тогда Мстислав Юрьевич поднялся в квартиру Надежды Денисовны. Женщина оказалась дома и, не сняв цепочки с двери, склочным тоном проинформировала, что во время прошлого визита он так напугал Васю, что тот убежал из дому, и второй день его нет.
Пока он подыскивал достойный ответ, гражданка Мудраченко с треском захлопнула дверь перед самым его носом.
Пришлось возвращаться в отдел с пустыми руками и с тягостным сознанием, что сам завалил дело, прежде времени обнаружив оперативный интерес к Савельеву.
«Надо же быть таким дебилом», – сокрушался Мстислав Юрьевич по дороге, надеясь, что Шаларь не замечает его слабости.
В отделе ждали сдобная тетушка, с очень симпатичным отсутствием вкуса облаченная в розовые рюшечки, и злой как черт пожилой человек. Последний оказался наставником Лизиного жениха, и теперь она страшно боялась, что он наябедничает другу, как его невеста творит ментовской произвол, и Руслан передумает на ней жениться.
Что ж, тетушка была приятно взбудоражена приключением и светилась любопытством и доброжелательством, поэтому Зиганшин оставил Лизу разбираться с ней, а злобного наставника забрал к себе в кабинет.
Сначала беседа не клеилась, Ян Александрович был твердо убежден, что полиция третирует мирных граждан, равнодушно взирая на бесчинства настоящих преступников, и мнения своего не скрывал. Но когда Зиганшин признался, что Георгий Шелест возможно причастен к смерти его сестры, Натальи Терентьевой, Колдунов совершенно переменился.
Увидев в глазах профессора сочувствие, Мстислав Юрьевич едва не расклеился, и Ян Александрович деликатно отвел взгляд.
Вроде бы он не утешал, и не обещал, что все пройдет, и не советовал «держаться». Нет, Ян Александрович просто встал рядом и сказал, что в душе человека есть такой уголок, где живут его ушедшие родные.
