Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
– Сказали, расчлененка?
Лиза поднялась со своей табуретки, пропуская его в комнату. Вот и хорошо, что приехал, неожиданно подумала она, начкрима ничем не проймешь, и, оставаясь спокойным, он сможет нас взбодрить.
Но Мстислав Юрьевич вдруг явственно побледнел и сделал движение, чтобы схватиться за косяк, но опомнился и опустил руку.
Шагнул к трупу, наклонился, всматриваясь в лицо, но оно было так изуродовано и покрыто запекшейся кровью, что начкрим отшатнулся.
– Фамилия? – спросил он сиплым голосом. – Лиза, фамилия ее как?
– Терентьева.
– Как?
– Терентьева.
Зиганшин повернулся к батарее, где сидел убийца. И парень, до этой минуты не реагировавший на происходящее, вдруг рассмеялся. Жутко было видеть, как смеется перемазанный кровью человек с пустыми глазами, а еще страшнее, что у Зиганшина стало такое же пустое лицо.
Такие вещи не должны происходить с людьми.
Дальнейшее Лиза помнила, как будто в замедленной съемке. Рука Зиганшина потянулась к кобуре, он достал пистолет, передернул затвор и стал наводить на убийцу.
Все отшатнулись.
Лиза только потом сообразила, как это было опасно, подходить к человеку в аффекте, когда у него огнестрельное оружие в руках.
Она вообще ни о чем не думала, когда встала перед Зиганшиным и взяла его руку с пистолетом, понимая, что начкрим с легкостью может сбросить ее захват и выстрелить."
"Зиганшин опустил руку, но мышцы его оставались напряжены, и Лиза понимала – ни за что нельзя ручаться, пока пистолет у него в ладони. Вася с патрульными и Анвар Борисович застыли.
– Уберите сами, – шепнула ему Лиза, – положите в кобуру.
Они постояли немного, держась за руки, как старые друзья, и это были не самые легкие секунды в жизни Лизы. Потихоньку до нее начала доходить мудрость коллег. Лучше все-таки позволить застрелить подозреваемого при попытке к бегству, чем самому оказаться убитым.
Лицо Зиганшина было совсем близко, она видела, как дрожат его губы, и думала, что он сейчас убьет ее, как досадную помеху, но отступать было уже нельзя. Где-то она читала, что нельзя смотреть хищникам прямо в глаза, и теперь тщательно отводила взгляд.
Наконец он убрал оружие в кобуру и отвернулся.
– Наташа, – сказал он, наклонился к телу, кажется, хотел закрыть убитой глаза, но отдернул руку и быстро вышел из квартиры.
