Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
– Шансы такие, что можно не ловить, – усмехнулся Волчеткин, – с другой стороны, в таком виде если я явлюсь домой, рекламное лицо сепсиса, мама напугается еще больше.
Из-за противорадиационной защиты стен телефон в рентгене почти не ловил, и, опираясь на плечо Яна Александровича, как на костыль, Руслан вышел на крыльцо и набрал Макса.
Тот примчался через двадцать минут.
Руслан конфузился вешать на брата, и так измученного болезнью Христины, еще собственные проблемы, но Макс одним жестом пресек его сомнения и переключился на Колдунова, потребовав от него подробного отчета о состоянии пациента.
– Короче, Макс, ты вроде говорил, что Христине нужно в санаторий. Давай так: покупаем путевку ей и путевку моей маме, так, чтобы они прямо завтра уехали. Ты сам не можешь сопровождать девушку, потому что надо работать, а одна она тоже ехать не может, поэтому вся надежда на тетю Аню.
– Да это я уговорю, не вопрос.
– Ну и все! Быстренько проверни дело, а когда билеты будут уже на руках, телеграфируй, я позвоню маме и скажу, что форс-мажор, срочно попросили выйти на дежурство, ах, как жаль, что вы уезжаете, ну ничего, время быстро пройдет, скоро увидимся, долгие проводы – лишние слезы, и тэ дэ.
– Ты адски коварный, – вмешался Колдунов.
– Приходится хитрить, – сказал Макс, – надеюсь, когда они вернутся, ты будешь уже здоров, и наш обман никогда не откроется.
После операции Руслана поместили в лучшую палату, и все были с ним очень ласковы, но в этой ласке ему тоже чудилось приближение смерти."
"То ли оттого, что Ян Александрович хорошо вскрыл гнойник, то ли от препаратов, которыми его под завязку накачали во время наркоза, нога перестала болеть, и Руслан чувствовал, что мог бы наступать на нее, если бы не страшная слабость.
Принесли ужин, он заставил себя поесть, зная, что для заживления ран надо хорошо питаться, но ощущения были такие, словно землю жевал.
Стоило отставить тарелку, как его стошнило в полотенце, и от унизительной беспомощности Руслан едва не заплакал.
Слава богу, пришел Колдунов, быстро навел порядок и сел возле кровати, как обычный посетитель.
– Ничего, сынок, обойдется. Выскочишь.
Руслан ничего не ответил.
– Подключаем тебе хорошие антибиотики, Инга Валерьевна распорядилась для тебя все закрома открыть.
– Не хотел, чтобы она знала.
