Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
И вы все вместе встретили бы меня: ты, Вера и наш маленький сын…
Из корпоративной солидарности вольнонаемный доктор санчасти служил нам с Верой почтальоном, и мы писали друг другу, сколько хотели, поэтому я знал, как она живет.
Вера писала, что Надя стала ей как сестра и обещает помогать с малышом, когда тот родится, так что можно будет иногда появляться на кафедре, стало быть, не брать академку в аспирантуре. Вопрос денег стоял чрезвычайно остро, я волновался, как они с малышом будут выживать на воле. Я сижу и хотя бы имею гарантированную крышу над головой и еду, а как мои продержатся без меня, очень беспокоило.
Но мачеха саботировала обмен, а потом случилось то, что случилось.
После смерти Веры я получил от Нади очень теплое и трогательное письмо.
Письмо сначала хотел выбросить, но потом все же прочитал и никак не мог соединить воедино вертлявую нахрапистую девчонку и великодушные строки ее послания.
Я ответил, что если она так хорошо чувствует мое горе, то должна понять, что любые воспоминания о Вере мне крайне болезненны. Отбыв срок, я не вернусь в Питер, так что спасибо за участие, Надя, но лучше всего тебе меня забыть.
Я действительно не собирался возвращаться, потому что не представлял, как буду жить вместе с матерью. В общем, она была в своем праве, не пуская Веру в дом, и в том, что случилось, я винил только себя. Не расписались вовремя, а потом я уже был под следствием и, обуянный ложным благородством, отказывался регистрировать брак, чтобы не осложнять Вере жизнь мужем-заключенным.
Нужно было требовать, чтобы меня выпустили под подписку до суда и каким-то образом решить жилищную проблему, но я мирно сидел в СИЗО, утешаясь тем, что все равно закроют, а срок предварительного заключения пойдет в зачет.
А мама, разыгрывая благородное негодование (ох это благородное негодование, как хорошо оно скрывает желание простых житейских выгод), не знала, чем все обернется.
Я не имел никакого права ее терзать, но чувствовал, что притворяться любящим сыном тоже не смогу.
И мама умерла, а я вернулся в пустой дом.
Итак, мы с Надей столкнулись в торговом центре.
