Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
– Согласен. Но анализы не показали следов наркотических веществ ни у кого из них.
– Есть такие, которые не определишь. Без информации наш разговор – всего лишь бесплодное умствование. Если угодно, я попытаюсь получить доступ к историям этих несчастных и вынести собственное суждение, хотя у меня нет оснований не доверять коллегам.
Зиганшин начал раздражаться от высокопарного стиля своего собеседника:
– Ну а в рамках бесплодного умствования что можете сказать? Могли эти пацаны объединиться?
Голлербах покачал головой:
– Крайне сомнительно.
– О как!"
"– А к медицинской науке психиатрию относят только для того, чтобы придать ей респектабельность, выгодно отличающую ее от такого явного средства политического террора, как, например, полиция, – Голлербах улыбнулся. – В общем, сумасшедших называли лицами, испытывающими жизненные проблемы, и они объединялись в терапевтические сообщества, где помощь, по замыслу антипсихиатров, должна была оказываться в виде взаимной поддержки.
– А секты тогда как?
– О, туда вступают люди с особым складом личности. Я мог бы вам прочесть целую лекцию на эту тему, но, как понимаю, сейчас у нас другие задачи.
Зиганшин кивнул и заметил, что, если бы молодые люди состояли в секте, это было бы известно их родным, потому что адепты всяких идиотских учений обычно склонны пропагандировать их всем подряд.
– А в социальных сетях смотрели? – спросил Голлербах. – Знаете, любопытное явление, психически больные обычно испытывают трудности в общении, но в виртуальном пространстве чувствуют себя как рыба в воде.
