Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
— А могли бы вас сейчас повязать, если бы не Артур. И чё, давно решили кассу брать?
— Месяц назад где-то, — признался Кабан. — Валет соску одну нашёл, она на заводе за копейки вкалывает бухгалтершей. Поё***л он её, и она вот сказала, когда лавэ привезут с Москвы. Вот мы автоматы взяли у одного вояки…
— У прапора, который у старого радарного завода живёт?"
"— Это он сдал? — тут же спросил Кабан.
— У него или нет, Кабан?
— Да, у него, четыре калаша. А мы к Артуру-то ещё летом… слушай, Васян, — Кабан заныл, и лицо вдруг стало виноватым.
— Он тогда говорить с тобой не будет, он нариков не любит.
— Да я ж не нарик, как Толстый. В любой момент могу бросить. Так, для храбрости… вот мусоров-то сегодня, — протянул он.
Навстречу показался наш милицейский уазик, который отстал от шестёрки. С одной стороны, хорошо, что я отвёл бандитов подальше от того места, перестрелки в людном месте не будет.
С другой — здесь три вооружённых отморозка, которые всё ещё опасны. И их нужно срочно обезвредить любым способом.
А заметят ли меня в машине, когда проедут мимо? Если там кто-то с нашего отделения, то могли узнать. По такой тревоге должны были дёрнуть всех, кто рядом.
Но надо действовать, а не ждать чего-то.
— Тормозни-ка, — сказал я. — Поссать надо.
— А если менты заметят? — всполошился Кабан.
— Они меня все знают, ха!
А дальше было быстро.
Уазик резко развернулся и встал у нас на пути.
Водитель дал по тормозам, меня резко бросило вперёд, но я выхватил ПМ.
— Милиция!
Кто опаснее? Водила, чую, он опаснее всех.
И правда, он уже почти вытащил наган, глядя на меня спокойным, но холодным и равнодушным взглядом убийцы. Будто полез за оружием заранее.
Я вскинул пистолет.
От резкого звука выстрела оглушило, в ушах зазвенело, едкий дым ударил в нос.
Наркоман, сидящий рядом, взвизгнул от страха, открыл дверь и выскочил наружу.
— Милиция! — крикнул я, не слыша сам сам себя. — Оружие на пол!
Пахан по прозвищу Кабан уже развернулся ко мне, держа почему-то в левой руке нож. Левша?
Выстрелы будто послышались издалека. А они и были издалека. Как-то краем уха я услышал, что разбилось стекло, а Кабан вдруг весь осел и начал сползать вперёд.
Что-то гудело.
