Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
— Пока нет следователя, адвокатов и прочих, — я встал и подошёл к нему почти вплотную. — Давай поговорим… Вот как раньше с тобой общались, Витька, до всего этого, помнишь? Вот и сейчас давай побазарим без дураков. По чесноку…. Скажи одну вещь, только честно. Не как менту, а как старому приятелю. Кто тогда заказал моего отца?
— Почти тридцать годков… — присвистнул было тот.
— Я всё не забуду. Ты должен знать. Кто?..
Он посмотрел мне в глаза и помотал головой.
— Думаешь, так легко тебе это скажу, Паша? — с горькой усмешкой Орлов.
И он окинул взглядом комнату в молчаливой насмешке.
— Мне ли тебе объяснять. Показания ровные дашь, сотрудничать будешь — и в СИЗО, и в ИВС я тебе лучшие условия выбью. Будешь как сыр в масле. Сам понимаешь, что по твоим делишкам следствие не на один год затянуться может. А там — адвокатов подключишь грамотных, от статуса авторитета откажешься, и после приговора пойдёшь на зону, а не в тюрьму. Это большая разница, Витя, где остаток жизни провести.
— Нашёл кому это предлагать, — он хмыкнул. — Да без понятия я, кто твоего батю заказал. Зато знаю, кто исполнителем был и на спусковой крючок давил.
Я даже бровью не шевельнул.
— Я тоже знаю. Федюнин, из твоей бригады.
— Он не из моей бригады. Прибился уже потом, в начале нулевых, и хвастался, что начальника местного УБОП-а пришил в девяносто шестом. А потом пропал.
— Он или готов давно, или свалил далеко отсюда, — сказал я.
— Он не свалил, — Орлов сделал небольшую паузу, о чём-то раздумывая. — Вернулся Федюньчик. Пацаны говорили, он где-то в районе Универмага, у него там лёжка где-то есть. Шкерится там.
Вот теперь уже я удивился.
— И ты мне так просто его сдал? Своего человека?
— Не мой это человек, сказал же. Но некоторые боятся, что я стучать на них буду. Вот и заказали меня заранее. Ему же… А он приехал молодость вспомнить, как в 90-е здесь, — он поморщился.
Орлов замолчал, о чём-то раздумывая, а дерзкий огонёк в его глазах куда-то исчез, уступая место тяжёлой тоске. Может, уже устал за столько-то лет, ну так зря он вообще ступил на эту дорожку. Был же нормальным парнем, который и плохого-то никому и никогда не делал.
