Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
— А Сафин как рявкнет — ты бы ещё пистолет посеял! И Рыбин такую паузу сделал, вот всё-то помню, — Устинов засмеялся, — и говорит, Маратыч, так ствола-то тоже нигде нет.
— И нашли? — спросил Толик, внимательно глядя в маленькое зеркало, перед которым опять старательно причёсывался.
— Ага, пушка в оружейке так и лежала, а ксива дома осталась. Ну а Шухов, как дурак, раньше всех засуетился, и сразу отчитался наверх, что сотрудник потерял служебное удостоверение. По итогу первым же и огрёб больше всех.
Я украдкой проверил выданную Туркиным технику. Телефон и пейджер я поставил на беззвучку, хотя пришлось покопаться, чтобы найти всё в непривычной англоязычной менюшке. Показывать пока эти диковины никому не буду, чтобы не вызывать лишних вопросов, но проверять надо постоянно, пришли инструкции или нет. Пока было пусто.
— Толя, заканчивай марафет наводить, — сказал Якут. — Нам на тестирование скоро идти. Вот же, блин, придумали себе забаву, у нас будто время на это есть.
Толя убрал в стол расчёску и зеркало, а подошедший к нему Устинов положил ему руку на плечо.
— Вон он его и наводит, из-за тестирования, — Василий Иваныч хохотнул, сжал плечо Толика крепче одной рукой, а второй растрепал ему волосы, которые тот так старательно причёсывал. — Покрасоваться хотел перед психологичкой, да? Она ничё такая, да? Да чё ты вырываешься, тебе так лучше идёт, я тебе говорю! Сейчас живо тебе причёску организуем модную!
— Василий Иваныч, ну куда?.. — возмущался Толя, пытаясь вырваться, но Устинов держал крепко.
— Здорово, мужики!
В кабинет вошёл, постучав в дверной косяк, мужик под сорок в джинсовой куртке, уже лысеющий и с большим брюшком, а ещё с очень густыми, кустистыми бровями. Они росли под таким углом, что казалось, будто он всегда смотрит на тебя с большим осуждением.
— Здорово, Олег! — Устинов протянул ему руку, выпустив Толика, волосы которого теперь стояли торчком.
Следователь Верхушин поручкался со всеми и сел напротив меня, положив на стол папочку с молнией.
Я этого следака помню хорошо. Работать с ним было легко, да и он сам, в отличие от многих других знакомых мне следователей прокуратуры (а потом, лет через десять, уже Следственного комитета, когда они отпочкуются в отдельную структуру), не брезговал лишний раз ножками сходить к нам в ГОВД, мог лично пообщаться с потерпевшим или свидетелем у того на квартире, а не через повестку у себя в кабинете.
