Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
И на месте преступления не был случайным зрителем, который больше мешался, а действительно был способен заметить что-то, что пригодится в построении следственных версий.
Ходил он очень много, по его словам, для того, чтобы сбросить вес. Правда, не особо помогало, потому что он сильно любил поесть, особенно на ночь. Но мы его не осуждали, жена у него очень хорошо уж готовила. Наслышаны были.
— В курсе уже, Васильев? — спросил Верхушин, доставая сигареты из папки. — Дело по серии теперь у меня.
— А что, Димка Румянцев приболел? — ехидно спросил Устинов.
— Ну, — он отмахнулся. — Короче, давайте поработаем, мужики. Не хватает в деле данных, вот по тем отказным как раз, которые, как вы говорите, могут быть тоже с этим связаны. В архиве просто пусто по ним, как шаром покати, материалы тощенькие, ничего путного в них нет, а пробел надо закрывать.
— Да у нас всё есть, — сказал я, начиная копаться в своих папках. — Делали запросы в соседние области, ответы пришли.
"— Во как хорошо, — Верхушин полез в карман куртки за футляром с очками. — Вот, люблю, чтобы было с чем работать.
Ого, я приметил у него под курткой кобуру и рукоятку ПМ. Вот это странно и очень необычно. Следакам прокуратуры положено было табельное оружие, но поскольку они почти всегда работали в кабинетах, пистолет им, по сути, и не нужен.
И для чего ему табельный? Вдруг Верхушин знает что-то о деле такое, что ещё не знаю я, и решил обезопаситься? Потому что следак вряд ли бы стал носить пистолет без хорошей на то причины.
— У тебя ствол, — хмыкнул я. — А что случилось?
— Да прокурор велел носить, — Верхушин снова отмахнулся.
Судя по взглядам Якута и Устинова, они ему тоже не поверили. Конечно, ведь получать каждый день ствол в оружейке и сдавать его потом вечером — тот еще гемор.
