– Смотри не блевани мне здесь! – язвительно предупредил Сатановский и отвернулся к темному иллюминатору. Он перелеты переносил легко и с презрением относился к тем, кто с трудом выдерживал болтанку в воздухе.
Из кабины летчика вышел второй пилот и доложил, что самолет ложится на нужный курс и минут через двадцать они начнут садиться. Самарин еще крепче зажмурил глаза. Посадку он переносил еще хуже, чем взлет. Но тут хотя бы виден конец мучениям. Самолет стал снижаться, Сатановский смотрел в иллюминатор.
Внизу проплывали редкие огоньки, место было не слишком заселенное. Вот показались огни посадочной полосы, у правого края стояло несколько машин. Они стояли с выключенными фарами. Самолет выпустил шасси, и, едва колеса коснулись земли, машины как по команде влючили фары. Сатановского пронзила догадка, и он заорал:
– Посадка отменяется! Посадка отменяется! Поднимайся, твою мать!
Но было уже поздно. Самолет стал замедлять свой бег и остановился в самом конце полосы.
С двух сторон к нему подъехали машины. Из темноты показался трап, его бегом катили двое в военной форме. Все было так, как представлял себе Самарин. По трапу затопали сапоги, летчик открыл люк, вошли люди в камуфляже и встали у выхода. Военный в чине полковника будничным голосом произнес:
– Именем закона вы арестованы, господа Сатановский и Самарин.
Сатановский не верил своим глазам. Он все продумал, все предусмотрел, что же он пропустил? Где допустил ошибку? Неужели его подвел человек, который обязан ему столько лет своей жизнью? Когда-то Сатановский спас его в тюрьме от верной гибели, когда надзиратель из педагогических соображений избивал молодого вора по голове резиновой дубинкой, норовя попасть ему в висок.
И попал бы, если бы Сатановский не оттолкнул надзирателя и не позвал на помощь. Сокамерники устроили такой шухер, что надзиратель поспешно ретировался из неспокойной камеры, а после инцидента опасался туда лишний раз заходить.
Так вот какова цена человеческой благодарности!
Второй пилот вышел из кабины и поздоровался с полковником. И тогда Сатановский понял, почему за два часа до отлета первый пилот посоветовал взять второго, поскольку предстоял нелегкий перелет. Он разразился бранью и в адрес летчиков, и спецназовцев, и самого Самарина, который все-таки не удержался и от потрясения не смог подавить рвотный позыв.
