– В связи с сегодняшними событиями модель платья назовем «Прощение славянки», – загадочным тоном провозгласила Ирина.
– Интересное название, а главное, непонятное, – отметил Грязнов, с удивлением наблюдая, как при словах Ирины вспыхнуло лицо Александра.
Приступили к обеду, нахваливая Иркину стряпню. Турецкий бросал на жену красноречивые взгляды и все не мог дождаться, когда же наконец гости наедятся и отвалят. За столом царило оживление, Ирина была в ударе, заливисто хохотала, потом уселась за пианино и сыграла, к всеобщему удовольствию, марш «Прощание славянки».
После него как-то все разом поняли, что пора расходиться. Не успели гости выйти за порог, как Турецкий с прытью молодого ловеласа бросился к Ирине, нащупал на ее спине молнию и быстро ее расстегнул.
– Подожди, Шурка, дай посуду убрать, – задушенно выдавила из себя Ирина, в то время как он сжимал ее в своих объятиях.
– Я тебе потом помогу, – пообещал Саша, удивляясь про себя, что по-настоящему истосковался по жене. Ей только и оставалось, что переступить через упавшее платье и дать себя увлечь в спальню.
Когда спустя час явилась Нинуля, она с удивлением увидела валяющееся посреди комнаты новое платье матери, перевела взгляд на неубранную посуду на столе, потом посмотрела на запертую дверь родительской спальни. Прислушалась, там было тихо. «Совсем предки обалдели!» – подумала она. Подняла платье, приложила к себе и повертелась перед зеркалом. Понравилась себе. Потом вздохнула, стала убирать со стола, закрыла дверь в кухню, чтобы не разбудить родителей звоном посуды.
«Ладно уж, помою», – тихонько проворчала она себе под нос. Родители вели себя прилично, не ссорились, а, судя по всему, дрыхли в это неурочное время. Еще не было семи вечера. Нинуля ехидно улыбалась своим мыслям. Она была современной девочкой и считала, что у родителей должна быть своя личная жизнь. Не то что Димка, который уверен, что у его сорокалетних родителей вся жизнь позади и ее остатки они должны посвятить исключительно ему. Ни за что не пойдет она за этого эгоиста замуж.
Если он не изменит своего отношения к жизни.
Константин Меркулов собирался уже ложиться спать и читал в постели книгу, которую ему подсунула дочь. Сам бы он не стал ее читать, но она велела таким твердым голосом, что не хотелось выглядеть в ее глазах полным невеждой."
"– Это сейчас такой модный писатель, стыдно не знать его! Вся Москва читает! А ты только детективы на ночь почитываешь. Небось уже к утру не помнишь, о чем там речь.
