Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Не верил он, что Седой так прост и даст себя легко провести. Он остановился возле дверного проема разрушенного двухэтажного дома и кивнул Вофану:
– Подождем.
– А чего ждать, – раздался рядом знакомый голос, и из дверного проема вышел Седой. – Тут и поговорим. Не хочется мне опять топать по развалинам, сапоги портить.
Вофан сразу схватился за рукоятку пистолета за брючным ремнем, но тут из соседнего дома вышли еще двое с автоматами. Один – высокий красавчик с холодными глазами убийцы, второй – чернявый с глазами навыкате и большим хищным носом.
– А чего не поговорить. Береженого бог бережет. Может, и правильно ты скумекал, Седой. Вдруг там легавые засаду устроили. Может, капнул кто в уголовку, и за нами следить будут.
– Пойдем? – Седой кивнул в сторону двери.
Гриб напрягся, но почувствовал, что волнение напрасно. Незачем Седому его убивать. Уж точно не сейчас, а когда добычу делить будут. И он, кивнув, вошел в разбитый дверной проем. В комнате было пыльно и тихо, за запыленными остатками стекол белел снег и контрастно темнели развалины цеха. Седой не стал церемониться и сразу начал задавать вопросы по существу. Гриб оценил это. Человек дела, не болтун, второстепенные вещи его не интересуют.
– Леха Машной кому и чем помешал? Зачем парня убили? – поинтересовался Седой.
– Видишь ли, в нашем деле рисковать нельзя, – мягко, с хитринкой в глазах заговорил Гриб. – А Лешенька скурвился. Были такие подозрения. Капнул он, кажись, легавым, и пятерых моих ребятишек там положили в перестрелке. Заложничек был важный, интересный был заложник. Многих проблем можно было бы избежать, да вот не судьба уже.
– А ко мне его подослал с приветом от тебя зачем? Меня проверял?
– Был такой грех, – со смехом признался Гриб и закрутил своей кривой шеей.
О том, что сигнальчик весьма двусмысленный, Буторин говорить не стал. Это и так понятно. Не время с Грибом в слова играть. Дело надо делать. Надо понять, стоит за ним кто-то или речь идет лишь об ограблении заводской кассы.
