Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Где ж тут уважене заслужить, где ж понимание? А как потом можно будет за руку схватить кого-то, ведь он тебе в ответ может сказать, а ты сам-то какой! И ведь не поспоришь, не возразишь начальству. Человек в погонах обязан выполнять приказы, иначе же рухнет все к чертовой матери. Хотя… и так все летит к черту. Эх…
Не посмел Мороз заходить в гастроном в форме. Переоделся, лицо прятал, когда покупал две бутылки водки. А домой шел, как на позорную казнь, как получивший заслуженное наказание. И когда он вошел в квартиру, поставил бутылки на стол, то тут же ему захотелось выпить.
Он сидел в старых галифе и майке на кухне. Мороз начал было сервировать стол, так чтобы было красиво и правильно, а потом махнул на все рукой и стал пить так, как обычно. Опрокинув рюмку, он ломал кусками черный хлеб и закусывал им горькую водку. И на душе было горько. И хрустящие огурчики он доставал прямо из банки, засовывая туда пальцы.
И когда дверь открылась и вошел Михалыч, Мороз даже не удивился, он попытался подняться со стула, но только махнул рукой и позвал гостя.
– Иди, иди, друг мой фронтовой! Мы с тобой одно дело делали. Ты там, я здесь. А в результате оба на обочине жизни. Ты покалечился, я покалечился. И что нам остается, друг Михалыч? Пить и смотреть, как живут другие? Садись, выпей со мной!
Встреча на городском почтамте родила в голове Буторина нехорошие ассоциации.
Виктор стоял у высокого столика с чернильницами и старательно заполнял бланк телеграммы, карябая старым пером плотную серую бумагу. Гриб встал рядом и прошептал:
– Все делаем сегодня.
– Сдурел? – спокойно поинтересовался Буторин. – Времени на подготовку нет, я даже помещений своими глазами еще не видел. Буду тыркаться, как слепой котенок. Нас там вохровцы перещелкают, как котят.
– Не перещелкают, – усмехнулся Гриб. – В заводской охране только старенькие наганы. А милиция приехать не успеет. Держи!
– Что это? – Буторин подтянул к себе несколько плотно свернутых листов бумаги, которые ему подвинул вор.
