Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Дверь из коридора распахнулась, и в большую комнату ворвался человек в грязном солдатском ватнике, без шапки. Даже в полумраке, создаваемом дежурным освещением, было видно, что брюки этого человека мокры по колено. Буторин открыл было рот, но тут человек щелкнул выключателем, и все уставились на него. Это был лейтенант Филонов, которого и Буторин, и тем более Лыков считали мертвым. Судя по тому, какими глазами смотрел на Лыкова Павел, судя по зверскому выражению его лица, огромным черным кругам под глазами, Филонов многое перетерпел и многое знал.
«Кажется, парень сильно не в себе, – подумал Буторин. – Ведь он меня знает в лицо, и тем не менее сейчас вся его ненависть, все его эмоции направлены только на этого молодого инженера. Где Павел пропадал, что он сумел узнать такого, что весь теперь превратился в сплошной комок, сплошной сгусток нервов?» И, когда Филонов стал вытаскивать из-под фуфайки пистолет, Буторин сразу понял, что он не успеет ему помешать и сейчас, сию минуту все их планы и расчеты полетят в тартарары! Ему захотелось самому в бешенстве пристрелить мальчишку, который вот-вот все им испортит.
Выхватив пистолет, Павел все же обернулся на звук шагов, и тогда Шелестов обхватил его руками, пританцовывая и восклицая:
– Пашка, чертяка, ты где пропадал! Я тебя искал, а ты как в воду канул.
Все кончено, глупо что-то придумывать и объяснять.
Коган в прыжке накрыл своим телом обнимающихся Павла и Шелестова.
– Убрать их! Быстро! Главный инженер поднимается. Кончить его тоже, и за дело!
Прикрикнув на Лыкова и заставив его спрятать оружие, Буторин потащил его в темноту коридора. Они остановились, прислушиваясь.
