Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
А главарь для понтов финкой машет, а не потому, что опасается Когана. Запугать пытается. Помочь Михаилу можно, если только отвлечь остальных на себя. Нужно что-то необычное, чтобы заставить их переключить внимание хоть на несколько секунд».
– Хватит трепаться! – злобно бросил ушастый и перестал улыбаться. И его подручные напряглись, ожидая команды: убивать или отпустить после серьезного предупреждения.
– Да, хватит! – вдруг неожиданно строго и даже грозно ответил Сосновский. – Поиграли, и будет. Отпустите моего корешка и держите руки при себе! Ты тут за старшего будешь.
– Кому? – не понял ушастый, с удивлением слушая Сосновского.
Его дружки тоже с удивлением слушали и во все глаза глядели, как Михаил медленно сует руку в наружный карман пальто и достает сложенный вдвое журнал. Сосновский уже был готов. Он хорошо представлял, что произойдет дальше. Двое держат Когана, но они отвлеклись и не опасаются его. «Ушастый не успеет ни мне ответить, ни на Когана отреагировать, – подумал он. – Значит, мне остаются двое, и стоят они справа и слева от меня в трех шагах каждый.
Михаил держал в рукаве финку за лезвие, готовый к броску. Сейчас все решалось там, у стены, где двое урок держали Когана или думали, что держали. А Борис и не сомневался нисколько в том, что ему удастся вырваться из рук двух парней. Один держал за шею сгибом локтя, но неплотно, второй держал руки Когана за кисти, подняв их на уровне плеч.
"И Коган дождался, увидев, как Сосновский медленно сунул руку в карман за каким-то дурацким журналом. А ведь там у него лежала финка. Значит, это сигнал.
