Автор
Узнав о своей беременности, героиня оказывается в критической ситуации: тест показывает двойную полоску. Она находит мужа и знакомого мужчину — его новый любовник, но обнаруживая истинное лицо этого человека, решает поступить с необычным образом.
Телефон в карман переложил и дверцу прикрыл, вдребезги разбивая розовые мечты Ольги. В который раз уязвляя женское самолюбие.
— Я поняла, это все из-за нее... Из-за Алёны ты поменял свое решение, — не вопрос. Она утверждала. Сама себе говорила, попадая в самое яблочко.
— Она здесь вообще ни при чем, — солгал я намеренно. Со сдержанностью, не выдавая свое желание защитить ее от этой чокнутой.
— Ты же понимаешь, что с ней у тебя ничего не выйдет. Она не простит тебя, а я тебя простила. За все простила, Макар.
Сука.
— А ты хоть раз спросила у себя, нужно ли было мне твое прощение?
Тупое молчание в ответ.
Никогда я не просил у нее прощения. Ни за что. Не хотел я этого.
По малолетке считал себя гордым. Повзрослев, потерял в раскаянии всякий смысл. А Ольга где-то растратила свою гордость, раз простила меня за то, в чем я не раскаялся по сей день.
Нет, я бы мог относиться к ней со всем уважением. Но как? Как уважать человека, который сам себя отказывается уважать? Который застрял в прошлом? Живет прошлым.
Мы ведь встречались когда-то давно. Наши матери нам свадьбу даже организовывали, желая реализовать свою мечту. Свою, но никак не мою! В общем, поспешили они. Их спешка вылилась в мой ярый протест.
Я начал творить безумные вещи, которые сопровождали меня на протяжении практически всей моей жизни. Находясь на грани самоуничтожения, я погряз в грехах. Делал больно себе, чтобы другим было больно. Гонки хоть и были моим якорем. Стоп-краном. Но не настолько, чтобы отказаться от соблазнов разгульной жизни.
— Мне тут передали, что ты разузнала об Алёне. А теперь вопрос, — я поиграл пальцами, изображая барабанную дробь. — Какая сука тебе разболтала, что я изменил ей на мальчишнике? М? — и вновь ни слова в ответ. Глаза отвела в сторону, губы скривила, сглотнула туго. — Почему ты молчишь? Отвечай, ты же хотела поговорить! Что, неужели желание пропало?
— Катя Ветрова обмолвилась как-то, — пропищала она мышкой, избегая моего взгляда, забиваясь в угол.
— Катя, значит, — хмыкнул я, охреневая оттого, насколько все запущено. Подмывало что-нибудь пнуть. Еле сдержал в себе порыв. Перевел дыхание, заставив себя успокоиться. — Ладно, а эта лошадь тогда откуда узнала? И вообще, когда вы успели спеться?"
"— Мы по-прежнему не общаемся. Просто встретились как-то в салоне красоты, и она мне на уши присела.
