Автор
Узнав о своей беременности, героиня оказывается в критической ситуации: тест показывает двойную полоску. Она находит мужа и знакомого мужчину — его новый любовник, но обнаруживая истинное лицо этого человека, решает поступить с необычным образом.
Перетянула с чудовищной силой, не давая шанса вздохнуть, выпутаться.
У нее ведь даже мысли не возникло, что кольцо вообще к ней никак не относится. Не ее оно. Алёнино. Храню с тех самых пор.
Зачем? Понятия не имею. Просто рука не поднималась избавиться от него. Лежало всегда на видном месте. Служило неким напоминанием о собственных заблуждениях. Об отчаянии, утраченном спокойствии, о грехах, о скотской беспечности. О чувствах, которые я отвергнул. Смял безжалостно.
Разумеется, Ольге я об этом не сказал.
Но пока я его искал, Ольга уже нацелила свои острые когти на Алёну. А это уже перебор. Меня она может сколько угодно допекать. С годами иммунитет уже выработался. Но Алёне надоедать — не позволю.
Не услышав в ответ ничего, она совершила непозволительная глупость — приблизилась ко мне вплотную, руки свои смело забросила на меня.
Дыхание задержал, натянулся, а она уже плечи мои оглаживала. Ластилась ко мне, как кошка течная, решая проверить терпение. Выдержку, держащуюся на честном слове.
— Макар, я же готова была на все, что ты предложишь. Хочешь жить в разных комнатах — пожалуйста. Хочешь общаться с другими девушками — общайся, но приходи ко мне. Хочешь секса втроем — я и на это согласна.
Я превратился во взвинченную пружину, которая в любую секунду могла рвануть.
Противно.
Скрипнув зубами, резко отдернул руки Ольги от себя.
— Дура! Ты себя хоть слышишь? — рявкнул я, скорчившись в брезгливой гримасе.
Она отшатнулась от меня в сторону.
Я обошел ее с равнодушным видом. Вышел из гардеробной, блокируя желание запереть ее внутри. На все был готов, лишь бы она не мозолила мне глаза.
— А что мне еще делать, если я хочу быть с тобой!? — заревела она, пускаясь следом за мной.
Не мог слушать. Бесила страшно.
— За-мол-чи, — пока еще вежливо попросил, ощущая, что еще немного — и сорвусь к чертовой матери.
Оля и ухом не повела. Пластинку заело:
— ...Но я знаю, что ты не сможешь пока отказаться от прежней жизни, а я могу...
Не стал выслушивать то, чего она «может». Развернулся и рыкнул что было мочи.
