Плевать. Набираю.
— Наконец-то, дочка. У нас тут такое горе случилось…
— В общем, папа в больнице. Авария на производстве. Он пока без сознания.
— Мама… Как он? — слёзы с глаз, а сердце и вовсе останавливается.
— Он… Пока не ясно. Ты нужна мне, дочка.
— Мам, я еду. Скоро… Мам, скоро буду. Всё будет хорошо с папой. Да, мам?!
— Да, конечно. Приезжай.
Быстро одеваюсь. Пытаюсь разбудить Гордея, но он никак не реагирует. Спит, словно не живой.
Нахожу листок бумаги, пишу ему записку.
Записку оставляю на тумбочке возле кровати, и выбегаю с квартиры.
Всю дорогу до вокзала и в поезде плачу. Это же мой папа. Он моя сила. Моя опора. Моя защита. А вдруг…
Нет! Никаких вдруг. С ним всё будет хорошо. Сердцем чувствую.
Как только вижу маму, я возвращаюсь к реальности. До этого, словно была в тумане и не видела дороги, людей. Я ни о чём не думала. Только о папе.
— Как он? — задаю главный вопрос.
— Ещё не пришел в себя, но операция прошла успешно. У него разрыв селезёнки. Теперь его жизни, ничего не грозит.
После этих слов, огромный груз падает с моих плеч.
Жизни ничего не грозит…
Разве могут быть слова лучше этих.
Он будет жить. Полноценно! Мы его выходим. Вылечим, своей любовью.
К больнице я добралась уже после обеда, звонка от Гордея так и не было.
Не было звонка и вечером, и на следующее утро. Не выдержав, я набрала его сама, но вместо грудков, меня обрывала тишина. Он что поставил мой номер в чёрный список. Почему?
Пишу ему в Инстаграм.
Моё смс светится не прочитанным и этот день. И все следующие. Я ничего не понимаю. Ведь после такой ночи, он не мог так просто вычеркнуть меня из своей жизни. Тем более, я оставила ему записку. И мы же с ним, разговаривали ночью. В порыве страсти, я говорила, как люблю его. Моё люблю, для него ничего не значит?!
Дни в больнице проходят быстро. Один в один похожие. Папа очень быстро приходит в себя, и уже через неделю, его выписывают.
Я пока что уезжать не собираюсь. Я хочу видеть его снова бегающим и полностью здоровым.
— Дочка, не стоит сидеть возле моей постели целый день. Тебе пора возвращаться к учёбе.
— Пап, я не хочу оставлять тебя. Ты так нас с мамой напугал.
— Пап, твоя дочка самая умная на потоке. За две недели ничего сверх нового я не пропущу. А потом, просто наверстаю.
Две недели вдали от столицы. Это очередной глоток воздуха. Это переосмысление всего, что происходило со мной за эти месяцы.
Это наконец-то принятие своих чувств к Гордею. Это наконец-то осознание глупости своих поступков.
