Лиза, казалось, была уверена в своей непогрешимости, даже когда судья поднял руку и объявил её виновной по двум статьям. Сидящая на скамье подсудимых Лиза держала руки за колени, взгляд же был устремлен на пол, словно скрещивая мольбы о прощении перед судом. Но её глаза, обычно выражающие уверенность и самоуверенность, сейчас были затачены и скрыты под густыми ресницами — атмосфера в зале была напряжённой и тягостно-истеричной....
Легким призраком мелькнуло понимание, что в чем-то он был прав, когда в твои кошмары лезут посторонние это не самое приятное дело!
Несколько мгновений тишины почти убедили меня в том, что носорог благополучно утопал, но…
— Я могу войти? — А я могу запретить? — скептически уточнила я, устав сдерживать агрессию. — Можешь.
— И это сработает? — Вряд ли. Надо поговорить. Я вздохнула. — Два часа ночи, Мэтт. Завтра поговорим.
С легким щелчком опустилась дверная ручка. Рука дернулась сама собой, и подушка метко влетела прямо в физиономию не готового к такому повороту событий Тернеру.
— Лиза, ты что делаешь? — изумленно уточнил носорог, разглядывая как я взвешиваю на руке тяжеленные часы.
— Проявляю склонность к агрессии и неповиновению, — отчеканила я голосом незабвенной инспекторши и таки швырнула будильник.
Мэтт ушел в сторону, часы с жалобным грохотом врезались в стену, прыснули осколками и деталями. Когда рыжий вскинул на меня голову на этот раз, взгляд сощуренных глаз не предвещал ничего хорошего.
Глядя на него не моргая, я нащупала на тумбочке книгу. «Летящая в ночи» в ночи летала куда хуже, чем будильник. Обложка, раскрывшись, сбила траекторию, и я ей даже близко не попала в носорога, который, рывком метнулся вперед, и попытался ухватить меня за ногу.
Обернулась в поисках нового оружия и… опоздала. Мэтт оказался прямо передо мной, взъерошенный, разозленный и едва ли не пускающий пар из ноздрей. Я приготовилась дорого отдать свою жизнь. Мэтт сгреб меня в охапку, поднял и, игнорируя мои визги и попытки его ударить или пнуть, в два шага перетащил и плюхнул на кровать.
Кажется, отдавать придется совсем не жизнь.
Я мгновенно обмякла, принимая этот поцелуй, подстраиваясь под него, вовлекаясь в танец языков, а когда носорог расслабился, куснула его за губу и снова попыталась вырваться. Глаза Мэтта азартно сверкнули — игру он принял. Такого сумасшедшего секса у нас еще не было.
