Лиза, казалось, была уверена в своей непогрешимости, даже когда судья поднял руку и объявил её виновной по двум статьям. Сидящая на скамье подсудимых Лиза держала руки за колени, взгляд же был устремлен на пол, словно скрещивая мольбы о прощении перед судом. Но её глаза, обычно выражающие уверенность и самоуверенность, сейчас были затачены и скрыты под густыми ресницами — атмосфера в зале была напряжённой и тягостно-истеричной....
Да иди ты!
«А что? Он мужик видный, противно не будет, если с умом взяться — а долгое воздержание вредит здоровью и портит характер», — глумился внутренний голос.
Беседа с самой собой свернула определенно не в то русло.
Но… если подумать — то к любовнице он должен быть помягче, а снисходительность светлого мне, определенно, пригодилась бы.
Да и мужик он, действительно, видный.
Да и я, действительно, давно одна.
…а характер у меня и в лучшие дни благостностью не отличался…
Так, стоп!
Спи, Лиза!
А если не можешь — то думай хотя бы не о прошедшем дне, а о дне грядущем.
Это всяко эффективнее.
То, что после побега из страны нужно сваливать — это ясно, как день. Во-первых, здесь темную беглянку властям выдаст всякая собака — если, конечно, выдадут, а не сами линчуют. Во-вторых… Тошнит меня от милой родины. Моя б воля — умчала бы отсюда прямо сейчас и не останавливалась бы до самого Северного Полюса. Или Южного. Ханжи. Лицемеры чертовы.
Но до побега еще нужно дожить — раз. И сбежать еще нужно суметь — два.
Так что мне нужен план. Вариант плана — получить освобождение через прощение кого-то там я даже не рассматривала. Нашли идиотку!
Итак.
Первое. Исследовать браслеты — пока что у меня не было возможности изучить поближе сие чудо магической мысли, всё недосуг как-то: то светлые рядом крутятся, мою судьбу решают, то еще ерунда какая отвлечет. Мелочи.
Ничего, надеюсь, там, куда мы едем, будет поспокойнее.
Снять блокираторы я сама не смогу, ясное дело. Но мне вполне по силам хотя бы к ним присмотреться, чтобы знать, чего ожидать от этих совершенно излишних на мне украшений, и кто бы — чисто теоретически — мог бы помочь мне от них избавиться.
Кроме Мэтта Тернера, конечно.
Второе. За год, проведенный в изоляторе, я выпала из жизни и сейчас не владею информацией о происходящем, а это не дело, и в моем положении может стоить если не жизни, то будущей свободы. Нужно любой ценой восполнить пробелы. Выяснить, кто из потенциально способных помочь находится на воле, кого поймали, кто погиб.
Тех, кто знал, что Лиза и Джессика — одно лицо, и раньше было наперечет, а теперь и вовсе, считай, никого не осталось, но это неважно. Лизе Миллс тоже не откажут в помощи, но ввязываться в самоубийственные трепыхания остатков сопротивления я больше не буду. Хватит, поумнела.
Третье…"
"Сон-черная-яма подкрался незаметно.
