Автор
В глубинах темной бухты Даниэла пытается выжить, не замечая хитрых взглядов издалека. Каждый день кажется новым испытанием, пока её не прерывает невероятный скачок рекордов. Но это только начало, когда она внезапно очнуется в воде и понимает, что жизнь под ней скрывает больше секретов, чем она могла представить....
..
— Ты укусила меня, — глухо произнёс, — зачем ты это сделала?
Что?
Он ещё спрашивает?!
Дани открыла рот, делая глубокий вдох. Воздуха всё равно не хватало. Будто его пальцы до сих стискивали её шею.
— Что? — уголки её губ поползли вниз. Уверенность в том, что вечер для них двоих только начинается, крепла с каждой секундой, — прости, Егор... я... сожалею.
Это точно она сказала?
Она извиняется? Она?!
Но ведь в ногах должен ползать он! ОН должен вымаливать у неё прощения за то, что сделал!
— Хочешь уйти? — словно успокоившись, Гордеев расслабил плечи, опуская их и слегка клоня голову вбок.
— Я хочу домой, Егор, — это было выше её сил. Даниэла почувствовала, как крошечная капелька скользит от внешнего уголка глаза по щеке. Катится вниз, норовя сорваться.
Дани подняла руку и рвано стряхнула со своего лица постыдные слёзы. Он понял.
Ты рад?
Этого ты добивался? Этого жаждал?
Он заметил это движение и ощутил лёгкое томление под рёбрами. Словно там разливается чуждое ему тепло. Что за хрень?
Сдвинулся с места, и девчонка в то же мгновение вздрогнула, прижимаясь к стене.
— Давай договоримся, Муха? — вдруг слетело с его языка. Парень уловил то, как её ручки нервозно опустились вниз, в затем снова вверх. Обнимая себя за тонкие плечи, Дани задрала голову выше.
Ничего не говорила. Заиндевела, врастая в паркет и ожидая худшего. Ничего хорошего она уже не ждала.
— Я не трону тебя, — продолжил Егор и сделал ещё один шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от неё, — а ты, — всё же не удержался и протянул руку, включая торшер на стройной и высокой ножке.
"Его губ коснулась едва заметная улыбка. Хитрый прищур тёмных глаз не внушал доверия. Абсолютно никакого. Впрочем, как и всегда. Дани поджала дрожащий подбородок, глядя на то, как его пальцы тянутся к её лицу. медленно и осторожно. Стирают с щеки очередную непрошенную слезу и размазывают её между шершавыми подушечками.
— Что ты хочешь?
Не тронет? Как же... но всё же мизерная часть её нутра выла от желания поверить его слову.
— Я же говорю: в пределах разумного. Ничего невыполнимого. Повторюсь: я не сделаю то, чего ты так боишься.
А очень хотелось бы. Хотелось бы вновь ощутить мягкость её тела. Бархатистость слегка смуглой кожи. Оказаться в ней так глубоко, как это возможно. Вбиваться...
