Та уже давно сникла, поняла, что вдряпалась, и успела сто раз пожалеть, что устроила это разбирательство — надо было наказать обоих, и все дела!
И кто эта дама? А если чиновник из министерства?! Вон и инструкцию знает! Чиновник, точно! Сразу с тоской вспомнилось про пенсию, шатающееся директорское кресло, и с ужасом представились все последствия, коими может закончиться для нее это разбирательство…
— …Давайте у детей и спросим! — узрев на лице директора ожидаемый результат, закончила фразу Сима.
— Так! Алексей, скажи нам честно, не бойся, тебя никто не будет ругать! Ты обзывал, обижал Станиславу?
Лешка вопросительно посмотрел на родителей, в надежде, что те подадут знак ничего не говорить и не отвечать, не найдя поддержки, шмыгнул недышащим, заклеенным лейкопластырем носом.
— Да… — прошептал он.
— Не слышу? — потребовала всенародного озвучения Сима.
— Да, я ее обзывал, — чуть громче сказал мальчик.
— И только?
Он снова посмотрел на родителей в надежде на поддержку, шмыгнул носом, пустил покаянную слезу.
— Я скинул ее тетрадки с парты.
— И только? — не прониклась Сима. — Ты ее толкал?
— Не-е помню-у-у… — разрыдался Лешка, — толкнул, мо-ожет!
— Это было первый раз? — мягче спросила Сима, убавив напор.
— Не-е-ет! — покаялся мальчонка и кинулся к папе.
— Так! Подведем итог, — осталась довольна проведенным опросом Сима. — Мне картина происшествия совершенно ясна! Станиславу постоянно терроризировали, задирали, обзывали, толкали, шпыняли! Я думаю, в этот раз, когда Леша Мишин стал ее толкать, она отмахнулась и случайно попала ему по носу! Из всего выясненного здесь следует: что должностные инструкции нарушаются, первоклассники предоставлены сами себе, детская жестокость поощряется, жалобы остаются неуслышанными, дети становятся объектом обвинения самих же истязателей.
И данное поведение поддерживается преподавательским коллективом! — Прогремев постановлением суда, Сима смягчила впечатление, чтобы не перегнуть палку: — Странно, я о вашей школе имею совершенно иные сведения, как о благополучной, с сильным преподавательским составом…
Наступила тишина.
Сима выдержала паузу, дав прочувствовать присутствующим взрослым всю глубину обвинительного приговора.
— Так. Теперь с вами… — И она развернулась к семье Мишиных.
