Мирабелла Георгиевна Заречная обнаружила себя в ловушке обычной повседневности. Вдруг оказалось, что прожила жизнь как волшебницей, но без волшебства вокруг не видела и не знала. Теперь перед ней стоит выбор: продолжать тщетные попытки вернуть то, что ушло, или позволить жизни сама собой развиваться, открывая новые пути и возможности?
– Вот спасибо вам! Вот уважили бабушку! Я с утра не ела, да еще мимо дома своего проехала, когда бы еще пообедала? Повезло мне, что я нарвалась на таких добрых людей.
– Расскажите нам о фабрике головных уборов, – попросила ее Мирабелла.
– Одна очень милая, добрая женщина открыла здесь это социальное предприятие. Как мне объяснила моя подруга, Тамара Семеновна, у этой эффектной дамы раньше был бизнес в Москве. Налоги с предпринимателей берут приличные! А тут разработали программу: если предприниматель берет на работу инвалидов и снижает цены на конечный продукт, то и налог с его деятельности будет меньше. Если грамотно все организовать – выгодно, – сообщила Анна Ивановна.
– Понятно. Человек чем‑то помог государству, предоставляя рабочие места незащищенным слоям общества, а государство помогает ему, упрощая систему налогообложения, – прокомментировала Белла.
Анна Ивановна посмотрела на нее с большим уважением:
– Ой, как ты умно сказала! Мне бы так ни в жизнь не сказать! Точно, так все и происходит. В нашей глуши работы совсем нет… Вернее, есть, но процентов для десяти населения, остальные‑то ездят в Москву, как я уже говорила, мучаются. На автобусах, которые раз в несколько часов ходят, на маршрутках, в которые и не влезть, на частниках, на своем транспорте…
Официантка принесла пиво и еду. Капуста была жесткой, с горчинкой, почти не политая маслом, и даже с большой натяжкой Белла не назвала бы ее салатом «Витаминным». Пиво тоже было каким‑то странным, водянистым, с неприятным вкусом, совсем без пены. Но оно хотя бы пахло пивом. Наши путешественники хотели пить и не стали отказываться от принесенного.
– Для кого же тогда открыта эта фабрика? – спросила Мирабелла, отпивая глоток и морщась.
– Дорогая моя, не все люди могут ездить в Москву на работу, по состоянию здоровья. Вот и соседка моя Тамара тоже… Хоть ей и семьдесят лет, а все молодится… Пока она до Москвы доберется – устанет. А на пять тысяч пенсии не очень‑то весело. Вот и ездит она на фабрику через день, и платят ей там десять тысяч. Поди плохо? Там работают пенсионеры, инвалиды, многодетные мамаши.
– А вы бы не хотели вместе с подругой‑то подработать? – спросил Гриша.
– Да я‑то уж совсем стара для этого дела! – отмахнулась Анна Ивановна. – К тому же у меня и пенсия не пять, а семь тысяч, да и дочка тысяч по пять в месяц дает, помогает… У меня острой необходимости в заработке нет. – Она отхлебнула глоток пива.
