Костя Воронцов — странний мальчик... На 1 сентября 2003 года, федеральная трасса Ставрополь-Кизляр. Моджахед оказался в тюрьме, сезон закончился. Арабы не платят за услуги, война уже ищет другого места. Дома теперь полны бардака, денег нет ни цента. Время летит, а работающих мальчиков на дорогах уже ждут тяжёлые будни — без «зелени» и «тумана»....
Судя по всему, это было наше с Васей имущество, и люди из темноты оказались такими покладистыми, что по просьбе Петрушина всё вернули.
– Ну вот, теперь другое дело, – сказал Петрушин.
Потом в световом пятне возникли откуда-то штатские: пожилой нохча и мальчишка лет четырнадцати. Теперь Петрушин обнимал левой рукой мальчишку...
«Да что это такое сегодня, все вокруг только и делают, что обнимаются... Прямо сплошной гомосексуализм!»
Так было я подумал, но в этот момент один из фонарей нарочно пустил сноп света в Петрушина, и стало понятно, что в той руке, которой он обнимает мальчишку, у него граната.
Наши забрали экипировку, а Петрушин ещё некоторое время рядился с мужиком, обнимающим Васю, – он называл его Казбеком. Казбек хотел забрать двоих штатских и уйти и клятвенно заверял, что нам дадут спокойно уехать. Петрушин ему сурово не верил и требовал, чтобы он с полкилометра прокатился с нами. Иначе не отдаст штатских.
Наконец Казбек согласился, и мы стали грузиться на «бардак». Это тоже заняло некоторое время, потому что у меня не гнулись ноги и меня пришлось затаскивать, а Казбек не желал отпускать из объятий Васю, и им тоже помогали.
Потом мы поехали. Казбек требовал, чтобы наши всё время освещали себя фонариками, но это было затруднительно – «бардак» подпрыгивал на ухабах и лучи всё время скакали как попало. Через минуту Петрушин с сожалением сказал:
– Нет, Петрович. Ни хрена не выйдет.
– О чём это вы? – подозрительно спросил Казбек. – Вы чего...
Договорить он не успел: Петрушин пятнистой молнией метнулся к нему, блеснула сталь... Казбек предсмертно вскрикнул и выпал из скачущих лучей.
– Под броню! – рявкнул Петрушин, пропадая в чёрном зеве люка.
Меня кто-то рванул за куртку, обдирая плечи, и, сильно стукаясь головой, я провалился в «трюм». В этот момент сзади, справа по борту, громыхнул взрыв. По броне что-то крепенько этак сыпануло, как будто градом.
– Саня, ходу! – заорал Петрушин и без перехода флегматично буркнул в рацию: – Вася, рули за нами. Дистанция сто, фары не включай. Если что – коси всё, что будет сзади...
Какой Вася? Кому рули? Нашему Васе сейчас всё глубоко до нирваны, хоть гвоздями к стене прибивай...
* * *"
"В половине пятого утра мы уже были на базе. Нас с Васей тут же взяли в оборот медики: прощупали, осмотрели, кровь из пальца и из вены качнули, задали ряд вопросов.
