На миг меня проняло любопытством: интересно, я тоже таким стану?
А потом стало банально плевать. Таким или не таким, без разницы…
Мне остается несколько часов на отдых перед полетом. Я направляюсь прямиком в свою спальню, включаю душ и тупо стою под водой, пытаясь прогнать из головы жаркие виденья с образом светловолосой девушки.
В комнате царит идеальный порядок. Но в шкафу…
Прислуга повесила в шкаф одежду, которую отец заказывал для Шатохиной.
Всего на миг представляю, как она была бы хороша во всем этом, а потом яростно избавляюсь даже от намека на воспоминания.
Яростно сдергиваю с вешалок, бросаю на пол.
Потом выворачиваю ящики и нахожу ее белье в одном из них.
Туда же! На кучу мусора!
Позвать прислугу, чтобы избавились? Нет, сделаю это сам.
На заднем дворе есть зона для барбекю. Скатав одежду в один большой ком, я выхожу из дома. Бросив одежду на открытую площадку, щедро поливаю ее жидкостью для розжига и подношу зажигалку.
Вспыхивает мгновенно. Дорогая ткань скручивается черными змейками. Вонючий дым стоит столбом.
Я нарочно стою рядом, пока все не сгорает.
Возвращаюсь в дом. Чувствую, от меня несет гарью, значит, можно снова принять душ, убить немного времени. Нужно переодеться и можно отправиться в аэропорт. Потрепаться с персоналом…
Я люблю летать и несмотря на большой летный стаж, всегда, в момент возвращения к полетам, пусть даже после непродолжительного отпуска, я испытывал предвкушение. Меня это будоражило.
Но сейчас по всем фронтам глухо.
Это минусы отрешения от эмоций. Отрезая, отрезаешь все… Даже удовольствие от приятных дел.
— Марсель! — зовет отец из столовой. — Ты как раз к ужину. Составишь нам компанию?
Кто на этот раз? Новая любовница? Фаворитка на роль следующей жены?
Я автоматически шагаю в столовую, просто, чтобы это увидеть, и застываю.
По левую сторону от отца сидит Ираида и жмется к моему старику, как ни в чем не бывало, держит его за руку, смотрит влюбленно-преданно.
Я ее предупредил. Мы поговорили, как мне казалось, по душам. Я считал, что Ираида уйдет сама, лишив отца возможности выгнать ее с позором.
И смотрит на меня с триумфальной ухмылкой.
Все-таки она — та еще тварь! Сытая кормушка для нее предпочтительнее искренности.
— Садись за стол, — предлагает отец.
— Я настаиваю. Это не займет много времени.
При моем появлении Ираида морщит идеальный носик, делает несколько шумных вдохов и выдохов, всем своим видом показывая, как ей неприятно рядом со мной находиться.
