Неистребимое желание быть к нему ближе.
Теперь уже осознанно.
Не так, как раньше.
Стоит признать, что много лет назад я просто в картинку влюбилась, в свои собственные фантазии, и горько рыдала, когда они разбились у меня на глазах.
Но теперь все иначе. Я вижу Марселя с самых неприглядных сторон и все же в нем есть масса всего хорошего. Фишка в том, что раньше я считала его идеальным, а теперь — нет, ни черта подобного. У него тоже есть серые, темные и просто беспросветные черные пятна.
Губы дрожат. Мои губы на его. Он раскрывает рот, я беру его нижнюю губу, покусываю.
Вдох-выдох… Дозированные порции кислорода, чтобы не сгореть раньше времени.
Вкус его губ — такой манящий. Он меня пьянит. Теперь, на трезвую голову, без бешеного притока адреналина и примеси страха и обид целовать его одно удовольствие.
Марсель отвечает, и я расплываюсь, сама притягиваю его поближе, перебирая короткие волосы на затылке.
Он перехватывает инициативу, начиная посасывать мои губы, мягко и ритмично. Я таю.
Откликаюсь, раскрываюсь перед его настойчивым языком, который так уверенно скользит внутрь моего рта.
Прикусив, снова посасывает.
Потом ласкается ритмично, и я начинаю касаться его в ответ.
Его руки повсюду. Я пропустила миг, когда они начали так активно бродить по моему телу, но чувствую их жадноватую и крепкую ласку.
— Ты в лифчике? — шепчет, сминая грудь через платье. — Да, — отвечает сам же, с некоторым недовольством в голосе.
Потом его ладони сжимают ягодицы и мнут мое платье.
Ответить не успеваю.
Одна ладонь Марселя уверенно ползет под платье и щекочет нежную кожу между тонкими трусиками и кромкой чулка.
— Пожалуйста, не надо… — отвечаю вяло, отчетливо понимаю, что он хочет сделать.
Пальцы Марселя уверенно двигают в сторону тонкое и мокрое кружево белья.
— Люблю платья и юбки за то, что можно сделать вот так…
Два пальца уверенно смазывают по кругу влажные складочки и быстро вонзаются в сердцевину. У меня закатываются глаза от удовольствия. Стонем одновременно глухо и жадно.
Теперь я уже не хочу, чтобы он останавливался.
Марсель двигает пальцами, продолжая меня целовать — губы, шею, снова губы…
У меня возникает ощущение, как будто я начинаю взлетать каждый раз, когда его пальцы уверенно, до самой последней фаланги вонзаются в меня.
— Ты чудовищно мокрая…
Его глаза как озера расплавленного свинца. В них смотреть невозможно, там только голод и жажда секса. Грудь Марселя вздымается и опускается быстро. Он дышит часто, трогает меня грубовато, как дикарь, но потрясающе хорошо и умело трахает пальцами между ног.
— Хочу тебя прямо сейчас, — говорит он. — Как ты?
— Ммм… Не останавливайся, — двигаю бедрами ему навстречу.