Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
‒ Планировала, что явка с повинной будет воспринята мною как извинения и я предоставлю ей возможность снова стать Алиловой.
‒ А ты? ‒ интересуется адвокат, в глазах которого загорается недобрый огонёк. Икрем не терпит, когда дела, которые он ведёт, не имеют логического завершения и, соответственно, оплаты.
‒ А я прошу тебя завтра съездить в ЗАГС и получить моё свидетельство о разводе. Оно должно быть у меня к обеду.
‒ Будет исполнено, ‒ мысленно Икрем злорадствует, как и все, кому никогда не импонировала Полина.
Удовлетворённый результатом сегодняшней встречи, быстро собирается, чтобы покинуть нас с Игнатом и отправиться в суд.
‒ К чему такая срочность? ‒ Теперь, когда мы остались вдвоём, друг имеет возможность открыто расспрашивать о личных планах.
‒ В понедельник мне был выставлен ряд условий. Понимаешь кем. ‒ Сухой кивок Красовского позволяет продолжать без имён. ‒ Основное и главное ‒ моя свобода, подтверждённая документально.
‒ И тут я её понимаю. Неприятно, когда за спиной маячит тень жены, почти бывшей, но по факту законной.
‒ В понедельник я оказался в неприятной ситуации, когда Яна, приехав ко мне, застала посреди гостиной полуголую Полину. ‒ Лицо Игната вытягивается. ‒ Яна умная, наблюдательная, сразу поняла, что это лишь жалкая попытка бывшей женщины вернуть моё расположение, но очков мне это не прибавило, как ты понимаешь. Поэтому молча согласился на все аргументы, брошенные в меня, и приступил к их исполнению. Первый ‒ развод, остальное в процессе.
‒ Нина сказала, что Яна между делом обмолвилась ‒ с момента её отъезда ты ни разу не позвонил.
‒ Завтра поеду лично с доказательством своей свободы.
‒ Отлично придумал. Вот только не позвонил ты, а претензия прилетела мне. Улавливаешь связь? Сам говорил: не отпускай свою женщину дольше, чем на два дня.
Смотрю на озадаченного друга и не могу сдержать смех. Вероятно, мы попали, и теперь оплошность одного автоматически отразится на другом.
‒ Смешно ему, ‒ бурчит Красовский, поднимаясь, ‒ а я вчера весь вечер выслушивал недовольство жены.
‒ Определился. Завтра исправлюсь. Уеду, как только Икрем привезёт свидетельство. Вернусь… не знаю, когда вернусь.
‒ Желательно, не один, иначе в мою квартиру, где всегда вкусно пахнет едой, тебе вход заказан."
"‒ Понял.
Промах. Снова. С трудом сдерживался, чтобы не набрать Яну, потому как, услышав её голос, незамедлительно бы сорвался в Тверь.
