Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
‒ И ты так просто откажешься от своей женщины?
‒ Проблема в том, Игнат, что, скорее всего, она уже не моя… ‒ Уже полгода как моя жена развлекается с другим, совершенно забыв оповестить собственного мужа.
‒ Ты о чём?
‒ Так, ни о чём. Пока не понял, что именно происходит. Ты узнаешь первым. До связи.
Отключаюсь и сразу направляюсь в конференц-зал, чтобы увидеть того, на кого пал выбор Полины.
Вот уже полчаса слушаю пронзительную речь адвоката Пронина. Точнее, одного из них, потому как целых шесть задействованных в нашем вопросе мужчин поочерёдно берут слово, рассказывая о существенном вкладе своего нанимателя в развитие «Эвиты».
‒ А не многовато ли за несущественную долю человеку, который носа не показывал в компании последние лет пятнадцать, собирая лишь проценты от владения акциями? ‒ обрываю пронзительную речь очередного адвоката.
Компаньон недовольно фыркает, постукивая пальцами по столу, и шепчет что-то на ухо сидящему рядом мужчине средних лет.
‒ Сколько везти ‒ моя проблема, Сергей Нигматуллович, ты, главное, дай. ‒ Губы расплываются, оголяя белоснежные зубы.
‒ Разочарую тебя, мой бывший друг, ‒ не менее приветливо улыбаюсь, ‒ восемь процентов никому не нужны.
