Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
Я устала вытаскивать из депрессивных мыслей сестру и ругаться с матерью, напоминая об элементарном такте.
‒ И всё-таки ты на её стороне, ‒ разочарованно выдыхает, а я готова взреветь от негодования.
‒ Я ‒ это я. Я люблю вас обеих с позиции дочери и сестры. Не могу заставить Нину разложить перед тобой свою душу на молекулы. Пока она не готова к разговору.
‒ Но ведь с тобой она разговаривает, ‒ кидает упрёк, ещё раз напоминая, что старшая дочь в критический момент пошла ко мне, а не к ней.
‒ Я не обвиняю, а объясняю ‒ это разные вещи.
‒ Ладно. Я подумаю над твоими словами. Передай ей привет.
Отключается, а я оседаю на стул, устало прикрыв глаза.
"В такие моменты я вспоминаю Сашу, который всегда мог молниеносно расставить всё по местам, решив все вопросы одним махом. Невероятная способность мужа показать кто есть кто без перехода на личности мне бы сейчас невероятно пригодилась. Но я так не умею. Привыкла говорить открыто, как думаю, как понимаю, за что часто в меня прилетает человеческое недовольство.
Отматываю плёнку своей жизни на несколько лет назад, с горечью признавая: если бы каждый человек знал своё будущее, имел способность предугадывать события, вероятно, совершил бы меньшее количество необдуманных шагов, просто наслаждаясь приятными моментами.
