Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
Или ты собрался строить отношения на расстоянии? ‒ отрицательно мотает головой. ‒ Не советую. Мой пример тебе, как иллюстрация, чего делать не надо. Не надо далеко отпускать свою женщину, не надо молчать, не надо делать вид, что всё отлично, когда на самом деле ты в полном дерьме. Лучше скажи, как есть ‒ сегодня, сейчас. Последствия ‒ дело десятое, главное, чтобы Нина знала правду.
Зацепило Игната. Друг просит, что редкость. И сейчас я на распутье, но выбор сделан. Игнат отходит к окну, нервно дёргая полы пиджака, а я готов раскрыть карты перед Ниной за него.
‒ Нина, познакомьтесь ‒ генеральный директор компании «Эвита» и мой друг, Красовский Игнат Альбертович, ‒ замечаю Савёлову в дверях и тут же озвучиваю статус друга.
‒ Генеральный… ‒ Девушка застывает в дверях, не отрывая взгляда от Игната.
‒ Да. Акции между нами разделены поровну, соответственно, на первый и второй мы не делимся. Но вы, вероятно, знакомы, его квартира рядом с той, что вам выделили для проживания.
‒ Вероятно…
‒ Завтра вы последний день в столице?
‒ Да, Корецкая так сказала, ‒ подтверждает Нина, безотрывно всматриваясь в Красовского.
‒ Я передам с вами документы, если вы не против.
‒ Не против.
‒ Отлично, тогда завтра перед отъездом зайдите ко мне.
‒ Хорошо. ‒ Она по-прежнему не обращает на меня внимания."
"‒ Передавайте по возможности привет Пронину, ‒ заставляю Нину повернуться. ‒ Вы его знаете, Нина, высокий мужчина, который часто появляется в кабинете моей жены, ‒ не могу сдержать негодование, которое рвётся наружу.
Брови девушки ползут вверх, а затем она вновь переводит взгляд на Игната. Уверен, он поплатится за каждое переданное мне слово.
‒ Я могу идти? ‒ сдавленно произносит и пятится к двери.
‒ Да, конечно.
Нина покидает кабинет в полной прострации, а я готов проклясть самого себя за несдержанность, но сказанного не вернёшь.
‒ Зачем? ‒ взрывается Игнат. ‒ Не смог вовремя заткнуться? Сам настаивал на том, что Нина идеально мне подходит, подталкивал к ней, уверял в нужности этих отношений для того, чтобы разрушить всё парой предложений?
‒ Игнат…
‒ Сейчас ты поступил как предатель.
Не успеваю возразить, возмущённый сравнением с Полиной, как в дверях мелькает спина Красовского, и я остаюсь в одиночестве.
Отлично! Всё сделал за него, оставшись виноватым. У друга была неделя, чтобы объясниться с Ниной.
