В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
— Боец Селезнёва! — Перевожу я свой взгляд на казачку, поднимаясь из-за стола.
— Шо? — Откликается она почти по уставу.
— На первый раз объявляю вам замечание. — Принимаю я меры дисциплинарного воздействия.
— А за шо? — удивляется она.
— За пререкание со старшим по званию. Поступаешь в распоряжение Петрова. Слухаться его как отца родного. — Поясняю я. — Вопросы есть?
— Значит вопросов нет. Тогда все свободны. — Через пару секунд тишины отпускаю я всех. — А вас, товарищ Зырянов, я попрошу задержаться.
— Так мне же это, на склад надо, одёжу выдать… — Захотел улизнуть он.
— Без тебя разберутся. — Обрываю я его на полуслове.
— Объявляю вам выговор, товарищ Зырянов! — Не оставляю я без «поощрения» старого козла.
— Это за шо? — Начинает он пререкаться.
— Строгий выговор! За инцидент и за пререкания со старшим по званию. Ещё добавить? — Разминаю я кулаки.
— Есть, строгий выговор. — Не стал усугублять ситуацию председатель колхоза.
— Ей-то может быть и понравилось, только теперь молись, дядька Митяй, чтобы Серые того не заметили, и Шалун им не доложил. А то утром проснёшься, а башки у тебя нет. Отгрызли. — Пошутил я, присаживаясь на своё место.
— Я доложу о вашем самоуправстве командиру отряда, товарищ сержант. И мы рассмотрим этот вопрос на ближайшем партейном собрании. — Со скрытой угрозой в голосе прошипел бывший председатель колхоза.
— Доложи. И тогда Колымой не отделаешься, в Солнечный Магадан поедешь. — Уже не стал шутить я.
— Это за что же, за бабу? — Удивился Митяй.
— Да нет, не за бабу. А за приписки. Ну и за колоски. Десяточку легко намотают. Здесь всё учтено и записано. — Побарабанил я пальцами по картонной папке, лежащей на краю стола.
— Эт-то откуда известно? — сбледнул с лица бывший председатель, сразу вспотев.
— Оттуда. — Загадочно посмотрел я на потолок.
— Разрешите идти, товарищ сержант государственной безопасности. — Тут же вспомнил он моё звание.
— Идите, товарищ Зырянов. И помните… — Похлопал я по папке уже ладонью.
Старшина отряда пулей вылетел из блиндажа, чуть не сшибив по пути командира. Дорого бы он отдал, чтобы посмотреть материалы. Он же не знает, что простая картонная папка почти пустая. Но видать дыма без огня не бывает, вон как он побледнел, значит есть грешки и не малые.
