В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
С тыльной стороны по центру траншейки у немцев была обустроена перекрытая щель, а с краю выкопан водосборный колодец, использовавшийся ещё и как ватерклозет, судя по запаху. Хотя пахло не сильно, своё дерьмо фрицы присыпали землёй. Туда бойцы и сложили выпотрошенных жмуров, чтобы не мешались под ногами.
В щели я нашёл большую часть боеприпасов, ручной пулемёт и ящик с гранатами. Обнаружил я там и полевой телефон в нише. А вот это хреново. Докладывать с поста могут и через полчаса и через час. Да и начальник караула может позвонить для проверки в любое время.
— Шубин, ты с документами разобрался? Кто старший поста? — Негромко окликаю я нашего полиглота, который, накрывшись плащ-палаткой на дне окопа, при свете фонарика изучал зольдбухи.
— Почти закончил. Старший — унтер-офицер Карл Фогель.
— Вот им и будешь. У немцев телефон в нише, придётся отвечать на звонки. Понял, в чём суть проблемы? — озадачиваю я Шубина.
— Яволь, хер официр. — На немецком ответил мне наш полиглот.
— Какой я тебе к херам — хер? — пошутил я.
— Так это господин офицер по-немецки. — Начал оправдываться Фёдор.
— Да я в курсе. Пошутил просто. Так что не дрейфь. Прорвёмся. — Подбодрил я молодого бойца. — Как там наш «язык», ещё не очнулся?
— Нет пока.
— Да уж постарайся. Только по голове больше не бей. Лучше носки дай понюхать. — Посоветовал я.
— Да что я, изверг что ли. У меня свои проверенные способы есть. — Достал он из кармана плоскую круглую баночку из-под ваксы.
— «Звёздочка» от Кузьмича? — Уловил я знакомый запах, когда он открыл жестянку.
— От него. Позабористей нашатыря будет. Мне это фельдшер наш выдал. — Намазал Фёдор немцу виски и дал нюхнуть, поднеся жестянку к огромному шнобелю.
Немолодой унтер довольно быстро очухался, а дальше мы его раскололи. Я засунул глушитель нагана в ноздрю фрица, чтобы прочувствовал запах сгоревшего пороха даже спинным мозгом. А Фёдор объяснил ему уже на немецком, что если тот заорёт или будет упорствовать, то отправится с распоротым брюхом в сортирную яму к своим камрадам. Если расскажет то, что у него спросят, то будет жить долго и счастливо, хотя и в плену.
