В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
— Может я тоже пойду, товарищи командиры? А то дел много. — Нарушил затянувшееся тягостное молчание комендант.
— Да нет уж, останьтесь, товарищ начальник штаба. — Переглянувшись со мной, выразил общее мнение Семён.
— Тогда я ещё один временный пост выставлю неподалёку, чтобы никто не мешал. А то конвоира мы отослали. — Поднялся из-за стола Оболенский.
— Это правильно. А я пока выйду, на свежем воздухе подымлю. — Достал я свой портсигар из кармана и вышел следом за ним. Мысли путались и надо было собрать их в кучу.
Когда мы вернулись в блиндаж, на столе уже был сооружён небольшой натюрморт. Три кружки, алюминиевая фляжка в чехле и немудрёная закуска в крышке от котелка.
— А как же сухой закон? — приподнял левую бровь комендант.
— Сегодня по чуть-чуть можно. Выпьешь? — Начал разливать содержимое фляги по кружкам Семён.
— С вами… — Посмотрел каждому прямо в глаза Оболенский. — Выпью. — Присел он к столу напротив нас.
— За хлопцев. Теперь их хоть по-людски похоронить можно. — Поднял свою кружку Семён.
— За них. — Поддержали мы, и не чокаясь выпили из своих.
Чистый спирт прокатился по пищеводу и взорвался в желудке, после чего в голове. Занюхиваю горбушкой ржаного хлеба и незаметно вытираю слезу. Крепок зараза, когда не разбавленный.
— Да, не ожидал я, что вы ребят полезете из петли вытаскивать. — Озвучил свои мысли бывший ротмистр. — И я правильно понял, что у нас в отряде течёт.
— Бери выше. — Указал я глазами на потолок. — Информация утекла из вышестоящего штаба. Я правильно соображаю, товарищ оперуполномоченный? — Буровлю я взглядом Семёна.
— Всё может быть. — Уклончиво ответил Пацюк.
— Ты, хочешь сказать, что товарищи чекисты какие-то свои игры затеяли? А нас просто подставили. — Начинает доходить до меня.
— Я чего-то не знаю, гос… товарищи командиры? — Переводит свой взгляд с одного на другого наш комендант.
— Расскажи ему всё про неудачную операцию по ликвидации немецкого штаба. — Сдался Семён. — У меня уже голова пухнет от размышлений.
Ну я и рассказал всё.
— По этому поводу сказать могу только одно. Предателя, работающего на противника, в отряде нет. А вот тот, кто пишет доклады и доносы в вышестоящие инстанции, наверняка есть. — Подвёл черту под моим рассказом комендант.
— И я даже догадываюсь, кто оперу пишет. — Серьёзно пошутил я.
