В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
Сказала — «жрать», значит надо кушать, а кто не захочет, получит пулю в башку. — Разряжаю я нервную обстановку.
— Кстати, мою группу тоже покормить не мешает. Есть чем? — Вспоминаю я про обязанности осла-командира.
— А это я на всю нашу группу готовила. — Подчеркнула голосом слово «нашу», Анютка.
— Тогда будь ласка, сгоняй-ка в балку к машинам и позови всех разведчиков. Скажешь, я приказал, бойцов ты знаешь. — Отсылаю я девушку, чтобы не услышала лишнего…
— А мы тут с товарищами командирами посидим, о делах наших скорбных покалякаем.
— Я что-то не понял, друзья, — а куда все остальные делись? Я имею ввиду военных. У нас вроде целый взвод из красноармейцев набирался, а остались одни ополченцы. Где люди? — интересуюсь я.
— Ещё ночью ушли. — Отвечает мне старший лейтенант.
— Как ушли? Кто же это им разрешил? — слегка удивляюсь я.
— А никто не разрешал. Тихо поднялись и ушли с позиции вместе с часовыми. Некоторые даже своё оружие бросили.
— Все ушли? — уточняю я.
— Да нет. Одно отделение во главе с сержантом Ефимовым осталось. Но они со мной на дороге стояли. Ещё трое обратно вернулись. Специально отстали от остальных по пути. К утру заявились. Они и рассказали, как дело было. — Рассказывает старлей.
— И как дело было? — спрашиваю я.
— Нашлись агитаторы, из уголовников и бывших кулаков, они остальных и подбили. Мол немец прёт, Красная армия драпает, — так зачем подыхать зря? Уйдём по-тихому за Дон, там и отсидимся в тылу.
— И куда же наша контрразведка смотрела? — исподлобья уставился я на него.
— Я не успел всех опросить. Думал, те кто в отряде давно проверяны. — Начал оправдываться Пацюк
— Поэтому решил, что я во всём виноват! Сам накосячил и нашёл крайнего⁈ — не отстаю я.
— Да, нет… — Замялся Пацюк.
— Так да или нет? — сбиваю я его с мысли.
— Но это же, ты, всё затеял! — всё-таки выдавил из себя опер.
— Что всё? Давай, договаривай. Чего я плохого сделал? — встаю я и поворачиваюсь лицом к товарищам по оружию. — Хотел сколотить из драпающих красноармейцев и командиров боевой отряд и бить немцев? Для чего и организовал пост и поставил заградотряд на дороге. Предложил взорвать мосты, чтобы враг не смог войти в город на плечах отступающих? Что я ещё сделал не так⁈ — уже не на шутку рассвирепел я.
— Да всё так, по делу.
