По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
"
"На нашем левом фланге, выходящие из леса цепи противника, форсировали реку, и натолкнулись на редкую стрельбу из винтовок, не замечая которой, устремились в атаку. Два ручника, присоединившиеся к перестрелке чуть позже, погоды тоже не сделали. Пехотная рота гансов, даже не приостановилась. А вот когда пять стволов ударили со ста метров кинжальным огнём, вот тогда фрицам поплохело, и не важно, что два из пяти были системы товарища Браунинга, зато два МГ-34 и добрый старый товарищ Максим, накрыли роту, как бык корову.
Естественно гансы сразу прилегли отдохнуть, не все, конечно, но большая часть. Нет, упали-то все, но кто-то упал сам, а кого-то уронило. Это только в плохом кино показывают, что когда бойцу в грудь попадает винтовочная пуля, он делает пару-тройку шагов вперёд и, успев крикнуть — «Я умираю товарищи, отомстите за меня, вперёд, за Сталина и», а потом падает головой на запад, а ногами на восток.
— Расчёт к бою!
— По пулемёту… Четыре снаряда беглым… Огонь!.. Стой!
— По пехоте… Осколочным… Заряд третий… Прицел… Угломер… Стой!
— Левее 0–05. Один снаряд… Выстрел!..
— Стой! Заряжающему доложить о расходе боеприпасов… Оправиться…
В изнеможении приваливаюсь к стенке траншеи и, утвердившись на пятой точке, с наслаждением вытягиваю ноги.
— Что, сержант, устал? — Спрашивает взводный.
— Ноги затекли, а ещё бы пожрать не мешало. Много мы хоть навалили? Товарищ лейтенант.
