По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Кровь, мозги по стенам, и прочие неприятные последствия и запахи, да ещё в темноте, не очень способствовали тщательному осмотру помещения. У нас же выбора не было, и пришлось наводить порядок. Отсюда все дополнительные бонусы и плюшки.
Атаку противника на флангах батальон отбил, и теперь остатки двух немецких рот отступали. А миномёты, отработав по высоте, принялись гвоздить по переднему краю нашей пехоты. Совмещая два в одном, прикрывая отход своих, и проводя артподготовку перед повторной атакой. Которая и началась, практически с последним разрывом мины.
— Как у вас с боеприпасами? Много осталось? — в первую очередь поинтересовался он.
— Тридцать мин, и больше тысячи патронов к пулемёту, десяток гранат, и на этом всё. — Отвечаю я, пока Гервас готовит данные для стрельбы.
— Мин больше не будет, на дивизионном складе пусто, а с армейского могут не дать, все лимиты мы исчерпали.
— И что делать? Махра на последнем издыхании, ещё одна такая атака и всё, без поддержки артогнём побегут.
— Не знаю. Пока мины есть, будем стрелять, а там видно будет. Комбат связывался с полком, сказали, поддержат огнём дивизионных трёхдюймовок, но это в самом крайнем случае, да и стрелять будут по площадям, с корректировкой огня проблемы, раций нет, а протянуть линию связи на шесть тысяч метров, нет провода.
— И когда он наступит? Этот самый крайний. — На мои слова ротный только махнул рукой и прошёл к взводному.
