По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Из него такой же правоверный, «как из Промакашки скрипач». Только тут я заметил, что послушать байки, ближе к огню стянулся весь наш взвод. До этого народ кооперировался по своим отделениям, а поев, стали собираться в одном месте. Не жалко, но один шальной снаряд, или мина, и всё, писец котёнку. Больших потерь не избежать. А с другой стороны, люди не так давно были на волосок от смерти, и эмоциональная разрядка нужна как воздух. В общем как обычно, авось рулит, и кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
— А разве «наркомовские» у нас в роте, по два раза в день дают? — негромко спрашиваю я у Феди.
— Нет, конечно, обычно вечером, но вчера не выдавали, вот сегодня и двойная норма.
— Ясно всё. Где-то надо на ночлег устраиваться. А не сходить ли нам на свои старые позиции? Там всё-таки землянки, всё лучше, чем на свежем воздухе.
— Это надо с командиром роты посоветоваться, может, отпустит по очереди.
— Ладно, схожу, только ещё посижу чутка.
А насладиться спокойным вечером, нам немцы не дали. Точнее сначала в сторону Слизнево полетели наши трёхдюймовые снаряды.
— Здорова, Степаныч. Как сам?
— Спасибо, хреново. Товарищ сержант. — Узнаёт он меня. — Как видишь, высоту сдали, пулемёт я профукал, да ещё и самого ранило.
— Не ссы, Степаныч, прорвёмся. Да и пулемёт тебе в госпитале ни к чему. Главное мой подарок не пролюби.
— Понял. Счастливо оставаться. — Видя, что бойцы собираются, прощается со мной Коваленко.
— И ты выздоравливай и возвращайся. — Пехотинцы в сопровождении одного из наших уходят в тыл, а мы остаёмся на месте до полуночи, и только убедившись, что всё спокойно, возвращаемся к себе.
Глава 11
Следующий день особым разнообразием не отличался. Правда, прямо с утра, немцы после короткой артподготовки «захватили» высоту.
