Жанр
Солнце медленно поднимается над пустыней, и воздух еще не прогревается после ночи. Путь вдоль тропы ведет через кустарники верблюжьей колючки и каменные россыпи. Отдаленные очертания горизонта и первые лучи солнца создают мрачноватую атмосферу, но уже предвещают прибавление тепла....
Да и богатых европейцев привяжем к Острову, им свое здоровье ближе и роднее, нежели торговые убытки страны. Как у нас восточноевропейские страны на корню предали свои народы за американские подачки, в виде учебы детям и лечения правителям? Так и нам надо привязывать европейцев к нашим товарам и услугам, а получать от них продукты и полуфабрикаты вроде слитков разных металлов и минерального сырья. Тогда в Южной и Западной Европе своя промышленность вовек не разовьется, этот регион превратится во вторую Африку.
– Тогда и международную валюту надо вводить, – с хитринкой взглянул на собеседников Сергей Корнеев. – Некое подобие доллара или евро, производить которое сможем только мы. Но без содержания золота и серебра, например пластик.
– Говори, хитрец, – ухмыльнулся Головлев, знавший за Корнеевым привычку готовить в тайне промышленные сюрпризы. – Что подготовили твои изобретатели, бумажные деньги? Не рановато? Обрушим нашу экономику фальшивками?
– Нет, не бумажные деньги, а пластиковые! – Корнеев наслаждался искренним удивлением в глазах своих друзей. Затем жестом фокусника вынул из портфеля с документами новенький блестящий бумажник из крокодиловой кожи и вытряхнул на стол его содержимое, прямоугольные и круглые пластинки из разноцветного пластика.
Высшее руководство Новороссии с интересом любовалось прямоугольными пластинками размером с кредитную карточку, с выдавленными элементами защиты, тонкими линиями металлических полосок и рельефным рисунком. В круглые монетки были впрессованы металлические кресты и звездочки, покрытые прозрачным пластиком. Мужчины с интересом перебирали образцы, соглашаясь с тем, что подобные «купюры» в современном обществе не подделает никто, как минимум лет тридцать-сорок, а то и больше.
– Медный бунт не повторится, как в Москве при Алексее Михайловиче? – заинтересованно взглянул на друга Николай Кожин, не сомневаясь, что Корнеев все продумал основательно, в том числе и применение своих денег.
