В заседании штаба своего броневика перед глазами посыпались тревожные строки: "Внимание! Род ваш объявлена врагом. Ваш род сможет выжить только одержав победу или подписав мирное соглашение, которое приносит значительный выигрыш". Уловив хруст сухой бумаги под пальцами, провинциал понял, что война объявлена и он должен действовать быстро....
Убедившись в том, что пульс не прощупывается и клиент начинает потихонечку остывать, я поднялся и, глядя на распорядителя, смущённо развёл руками, мол, так уж вышло, не взыщите.
Тут меня оттёрли от тела подбежавшие лакеи, хорошо, я хоть успел шпагу свою из трупа вытащить.
Следом за лакеями, переваливаясь боку на бок, подошёл доктор, и, не взирая на свою полноту, присел на корточки.
Громко пыхтя, он шарил по останкам бретёра сосискообразными пальцами, пытаясь найти хоть какие-нибудь признаки жизни.
Но, судя по скорбному выражению его щекастой физиономии, всё было тщетно, и больной скорее мёртв, чем жив.
Я, немного пошатываясь, побрёл к месту, где стояли мои друзья. Первым делом, девчонки попытались привести меня в порядок, хотя, подобная задача представлялась мне трудновыполнимой…
Начнём с того, что вся моя одежда была в крови. Но Истер, похоже, знала, что с этим можно сделать.
Она связалась с Ня, продолжавшей наблюдать за обстановкой на стоянке, и о чём-то с ней быстро переговорила.
Тем временем к нам присоединилась Эви.
Судя по всему, она ещё на подходе к нам включила режим медика.
А потом стало ещё интереснее.
Невзирая на то, что регенерация у меня была уже вполне пристойной, многочисленные поверхностные ранения ещё не были ликвидированы.
Это объясняется тем, что мои наниты, в первую очередь, занимались устранением внутренних повреждений, которых, кстати говоря, тоже хватало, пусть они были и не смертельны.
Так вот, Эви, выбрав самую глубокую рваную рану на моём предплечье, начала совершать над ней загадочные пассы. Мне даже показалось, что её ладошки светятся тёплым, желто-зелёным светом.
Так продолжалось несколько минут, а потом, к моему великому удивлению, края раны сами собой потянулись навстречу друг другу, соприкоснулись, и срослись прямо на наших глазах.
И там, где ещё несколько минут назад была довольно плохо выглядящая рана, остался только тоненький шрам.
Эви упрямо тряхнула головой, сжала губы ещё плотнее и перешла к следующей глубокой царапине.
Справилась и с нею, но я заметил, что её, так хорошенько, пошатывать начало.
Истер тоже это заметила, и, ласково обняв Эви, повела её к ближайшей лавочке, устроила поудобнее, и начала о чём-то с ней доверительно шептаться.
