Найджел медленно поднимается из-за стола, его взгляд скользит по залу, где уже зажужжали толкователи. Он чувствует на себе взгляд Елизаветы, и каждый ее мгновение смотрится как удача, подаренная судьбой. Казалось бы, пора отступать, но Найджел решает, что это только начало, и он не даст себя оставить без боя. В воздухе царит напряжение, а атмосфера в зале напоминает стены провинциального училища, где каждое движение можно прочесть как предвестие борьбы....
Нахема пыталась последовать за ним, но один из мужиков — ассистентов не позволил ей этого сделать, придержав за плечи и прохрипев в девичье ушко:
— Не дёргайся, коза, всё только начинается, — затем гнусно хихикнул, и продолжил, — не волнуйся, Хозяин тебе сделает приятно, да так, что домой в раскорячку пойдёшь.
Хоть лица девушки видно не было, по её позе было ясно, что она несколько расстроена тем, что ей не позволили продолжить начатое.
— Успокоилась? — сварливо поинтересовался барон.
Девчонка утвердительно кивнула головой, как бы подтверждая, что уже спокойна.
— Потерпи немного, — Велизарий положил ладонь на макушку коленопреклоненной аколитки, — Хозяин позаботится о тебе…
С её губ сорвался толи стон, то ли рычание. Видимо, разбуженное ритуалом вожделение, всё-таки, покинуло её не совсем.
— Терпение, дочь моя, и не хватай меня опять за ноги, — он ловко отстранился от Нахемы, ускользнув из её рук, — ты тут не одна, мне же и другими надо заняться, — и сделал шаг к следующей девушке, уже стоящей на коленях.
Эйшет с тазиком двигалась за ним, как привязанная.
И всё повторилось. Ещё одна неофитка получила тайное имя, под которым её будут знать в секте, тело её покрылось кровавым мистическим узором, и ритуал продолжился.
Барон шагнул к следующей обнаженной неофитке, дрожащей в предвкушении…
— Эк их растарабанило то, — на этот раз Прокопьич не удержался от комментариев.
— Их растарабанило? — смех Алевтины рассыпался серебром по комнате, — ты бы, Семён Прокопьич, на себя сейчас в зеркало глянул бы, — и опять залилась смехом.
— А что я? — вскинулся наш главный гвардеец.
— Семён Прокопьич. — вступила в разговор Истер, — действительно, глянул бы в зеркало, всё бы сам понял… Усы торчком, глаза горят, слюна из уголка рта свисает…
Семён вскинул руку к лицу и провёл обшлагом мундира по рту.
— Ну, насчёт слюны я пошутила, — Истер в притворном раскаянии опустила глаза, безуспешно пытаясь задавить улыбку, упорно старающуюся выползти на её лицо.
— Как дети малые, право слово, — подумалось мне, — им скоро в бой идти, и не факт, что все после этого боя останутся целыми и невредимыми. А вот, поди ж ты, веселятся, как ни в чём не бывало…
— Так, не расслабляемся, — я попробовал привести в чувство не в меру развеселившихся девушек.
